Lenta.ru: Ну что тут подделаешь

В начале октября Федеральная резервная система США выпустила в обращение новую 100-долларовую банкноту. Соединенные Штаты надеются, что улучшенные степени защиты сделают задачу фальшивомонетчиков настолько сложной, что выгода от противозаконных действий окажется несоразмерной риску. «Лента.ру» решила узнать, как в последнее время новейшие технологии снизили прибыльность изготовления поддельных денег и какие изменения произойдут с самой «профессией» фальшивомонетчика.

Подделка бумажных денег началась сразу же после их появления. Одним из самых известных фальшивомонетчиков считается Уильям Чалонер (William Chaloner), который в середине 1690-х годов наладил подделку банкнот Банка Англии. Первые официальные банкноты появились в июне 1695-го, а изделия Чалонера – уже в августе того же года. Не помогло даже то, что настоящие банкноты печатались на дорогой и труднодоступной тогда мраморной бумаге (marble paper). Находчивый преступник просто приобрел аналогичное сырье. Его самым непримиримым врагом, естественно, был глава Монетного двора – тогда эту должность занимал сэр Исаак Ньютон. Финал истории оказался для Чалонера печальным – в 1699 году его повесили.

Через несколько десятилетий в Новом Свете с фальшивомонетчиками активно боролся Бенджамин Франклин. В конце 1730-х он придумал металлический пресс для печати банкнот, позволявший сохранять текстуру деревянного оттиска, характерные разводы которого трудно было подделать. Это значительно усложнило стоявшую перед злоумышленниками задачу, но не смогло полностью отвадить преступников от попыток незаконного обогащения.

По мере того как в XVIII – первой половине XIX века мир привыкал к использованию бумажных банкнот, ассигнаций и долговых обязательств, фальшивомонетчики обращали на них все более пристальное внимание. Одним из наиболее «удобных» для преступников государств в начале XIX века оставались США, где до 1850-х годов хождение имели около 10 тысяч различных видов банкнот – выпускать их мог почти каждый банк. Ситуация еще больше осложнилась с началом Гражданской войны: о печати фальшивых денег противника задумались и на Севере, и на Юге, рассчитывая подорвать экономику враждебного региона. Принимавший активное участие в изготовлении поддельных банкнот Конфедерации фальшивомонетчик Самюэль Кёртис Апхэм (Samuel C. Upham) стал на Севере знаменитостью. Масштабы фальшивомонетничества в США в итоге привели к тому, что после войны, в 1865 году, была создана Секретная служба, которая в дальнейшем занималась борьбой с мошенниками.

Совокупные усилия правоохранительных органов и типографий привели к тому, что на протяжении большей части XX века стоимость качественной подделки банкнот оставалась достаточно высокой, и это отпугивало злоумышленников. Сложность процесса и суровость наказания мешали фальшивомонетничеству стать по-настоящему популярной индустрией преступного мира – объем производства фальшивых денег никогда больше не достигал уровней XVIII-XIX веков.

Тем не менее в конце XX столетия снова был зафиксирован всплеск интереса преступников к этому виду обогащения – распространение доступной офисной техники упростило печать «неправильных» денег. Соответственно, выросло и количество фальшивомонетчиков: к концу первого десятилетия XXI века в США ежегодно задерживали по три тысячи мошенников. При этом качество подделок снижается: если в 1995 году фальшивых долларов, напечатанных на струйном принтере, было менее одного процента от общей массы подделок, то в 2007-2008 годах подобные банкноты встречались уже с частотой в 60 процентов.

Масштабы бедствия

В 2010 году Федеральный резервный банк Чикаго представил исследование о хождении в США и мире фальшивых долларов. За основу финансисты взяли данные ФРС и Секретной службы. Оказалось, что в среднем на 10 тысяч истинных банкнот приходится одна поддельная. Соотношение стоимости реальных и фальшивых денег оказалось таким же. По информации авторов доклада, в 2005 году в мире общий объем поддельных банкнот составлял 61 миллион долларов, из которых в самих США находились 56,2 миллиона. Таким образом, каждому гражданину Соединенных Штатов был нанесен ущерб в 0,2 доллара.

Эта оценка банка, однако, очень консервативна. По данным частной консалтинговой компании IronFX, в 2011 году из обращения был изъят 261 миллион долларов в фальшивых банкнотах, то есть каждому американцу был нанесен урон уже в 0,84 доллара. Но даже эта сумма не настолько серьезна, чтобы подорвать экономику США.

Объем подделок банкнот в других развитых государствах еще меньше, чем в самих Соединенных Штатах. В Канаде в 2007 году в денежной системе находилось фальшивых долларов более чем на три миллиона, а в Соединенном Королевстве в 2010 году было изъято поддельных фунтов на 5,6 миллиона. В Европейском центральном банке сообщили, что за первую половину 2013 года из обращения власти изъяли 317 тысяч купюр евро. Это более чем на 25 процентов превышает показатели 2012 года. Несмотря на рост количества перехваченных властями поддельных банкнот, они занимают ничтожное место в общей денежной массе. По данным ЕЦБ, в мире в первой половине 2013 года обращалось 15,1 миллиарда евробанкнот.

По оценке специалистов, создание и дальнейшее распространение качественной подделки стодолларовой купюры обойдется не менее чем в пятьдесят настоящих долларов. В американских СМИ регулярно приводят доказательства невыгодности фальшивомонетничества. Например, на сайте журнала Slate приведен целый ряд причин, по которым подделка долларов США – это «глупое» преступление. Для создания достоверной копии у злоумышленников должно быть дорогое оборудование, специальная бумага, которую чрезвычайно сложно приобрести (власти США покупают бумагу для банкнот у компании Crane) и другие труднодоступные ресурсы и технологии. Автор исследования Джастин Питерс (Justin Peters) настаивает, что даже в случае создания приемлемой по качеству копии банкноты, подделку быстро обнаружат в банках. Таким образом, получается, что печать фальшивых денег (или, как пошутил один из блогеров, намекая на сверхмягкую политику ФРС, «количественное смягчение» в домашних условиях) экономически неэффективна.

Защита статуса

Постоянная угроза со стороны фальшивомонетчиков стала главной, но не единственной причиной, по которой государствам приходится постоянно думать о повышении степени защиты банкнот. На кону стоит репутация ведущих мировых держав и блоков. Например, доллар и евро ведут борьбу не только за статус основной мировой резервной валюты, но и за звание самых надежных во всех смыслах денег. Финансовая мощь США после Второй мировой войны почти никем не оспаривалась, однако ФРС не уделяла достаточного внимания защите наличных долларов. Лишь в 1990 году – впервые за шестьдесят лет – Вашингтон решился на частичное изменение дизайна и повышение защиты банкнот.

В купюры номиналом от пяти долларов добавили микротекст вокруг портрета и полоску из полиэстера, которую можно было увидеть только на свету. В 1996 году была представлена новая стодолларовая банкнота. Она содержала изображение Франклина на водяном знаке в правой части купюры, чернила, которые меняли цвет с зеленого на черный при различных углах зрения, а также специальную печать вокруг портрета государственного деятеля. При этом купюра сохранила традиционные степени защиты в виде тонкой бумаги, сделанной из хлопка и льна, а также полосы волокон шелка, которые были вплетены в бумагу и ощущались при касании. Внимание ФРС именно к стодолларовой банкноте вполне объяснимо – на нее приходится до половины номинала фальшивых долларов.

В Европейском союзе, словно находясь под впечатлением от кажущейся простоты изготовления фальшивых долларов США, серьезно перестраховались. Ввод в обращение наличного евро в 2002 году был суперпроектом ЕС, и Брюсселю очень хотелось, чтобы новая европейская валюта была самой защищенной в мире. В результате евро печатаются на бумаге, сделанной из хлопка, что затрудняет их подделку и позволяет продлить срок службы. Банкноты содержат несколько водяных знаков, голограмму, рельефную печать, защитные нити и полосы, инфракрасные метки.

На какое-то время евро действительно установил стандарт защиты, а доллар по сравнению с ним стал выглядеть слишком легкой добычей для фальшивомонетчиков. Поэтому начиная с 2003-2004 годов в доллары добавили дополнительные меры безопасности. Среди них – светящаяся под ультрафиолетовым излучением защитная полоса. Для пятидолларовой банкноты свечение должно быть голубым, для десятидолларовой – оранжевым, для банкноты в 20 долларов – зеленым, а для номинала в 50 и 100 долларов – желтым и красным соответственно. Кроме того, для 50-долларовой купюры защитная полоска увеличилась наполовину по сравнению с другими банкнотами.

ФРС решила также несколько отойти от традиционной зеленой гаммы – банкноты различных номиналов получили собственные характерные цветовые оттенки. Розовый – для купюры в 50 долларов, красный, оранжевый и желтый оттенки – для банкноты в 10 долларов, голубой – для банкноты в 20 долларов; купюра в пять долларов получила светлофиолетовый оттенок. Индивидуальные цвета, использованные для оформления банкнот, не дают фальшивомонетчикам использовать бумагу купюры меньшего номинала для печати купюр большего номинала, что было распространенной практикой в 1990-е годы.

Запущенная в обращение 8 октября новая купюра в 100 долларов содержит защитную трехмерную синюю ленту, на которой в зависимости от угла зрения можно рассмотреть колокола или цифру «100». Лента вплетена в бумагу, а не напечатана на ней. Голографическое изображение колокольчика вблизи портрета Франклина на банкноте также может менять свой цвет – от зеленого до золотистого и наоборот. Плечо знаменитого американца при этом выделено рельефом, который ощущается при прикосновении. Улучшенные меры защиты обойдутся американцам в 12,7 цента – именно столько стоит печать каждой новой банкноты в 100 долларов. Производство предыдущей купюры оценивалось в 7,8 цента. Всего в мире насчитывается около 8,6 миллиарда купюр номиналом в 100 долларов, а средняя продолжительность «жизни» банкноты составляет около 15 лет.

Даже на этом фоне защита банкноты в 1000 российских рублей выглядит вполне достойно. Купюра содержит металлическую защитную полосу, вплетенную в бумагу, волокна четырех цветов, а также люминесцентные знаки, которые светятся в инфракрасном спектре. Как и в других государствах, в РФ для печати денег используют особую по составу бумагу и водяные знаки.

Несмотря на повышенную защиту, фальшивомонетчики в России, как и в остальном мире, предпочитают подделывать купюры с крупным номиналом. По данным ЦБ, во втором квартале 2013 года российские банки выявили 17445 поддельных банкнот. На долю тысячных купюр приходится чуть более 8000 случаев, а на долю банкнот в 5000 рублей – 7553 фальшивых экземпляра. Подделки сторублевых банкнот были отмечены в 97 случаях. Интерес злоумышленников к подделке валюты может служить косвенным признаком ее популярности у населения – печатать редкие валюты или банкноты экономически неразвитых государств не имеет смысла из-за отсутствия на них спроса.

В битве за звание самой защищенной купюры участвуют не только кру&#1087

РБК: ЦБ: банкоматы возобновят прием купюр в 5 тыс. рублей в течение двух недель

Банкоматы, отказывающиеся считать купюры номиналом в 5 тыс. руб. настоящими деньгами, снова начнут принимать самые крупные российские банкноты в течение двух недель, заявила председатель Банка России Эльвира Набиуллина.

«Некоторые банки своевременно не озаботились тем, чтобы оснастить все свои банкоматы, все свои платежные терминалы такими устройствами, которые позволяют считывать признаки подлинности купюр. Ну вот, решились сделать это сейчас. Думаю, что смогут они решить эту проблему в течение нескольких дней – может быть, недели две пройдет», – сказала Э. Набиуллина в интервью телеканалу «Россия 24».

Глава ЦБ РФ заверил, что из оборота пятитысячные купюры выведены точно не будут, а нынешние ограничения на их прием – это нормальные меры борьбы с фальшивомонетчиками.

Напомним, что на прошлой неделе сразу несколько крупных банков (в том числе Сбербанк России, Банк Москвы и Альфа-Банк) объявили о полном или частичном отказе от приема пятитысячных банкнот в своих банкоматах, установленных в столице и Московской области, объяснив это появлением большого числа подделок и необходимостью замены программного обеспечения.

«Замена программного обеспечения проводится из-за участившихся случаев появления на рынке фальшивых пятитысячных купюр высокого качества подделки. О возобновлении приема купюр номиналом 5 тыс. руб. банк сообщит дополнительно», – говорилось в сообщении Сбербанка.

Позднее представители ЦБ РФ опровергли заявления о резком увеличении числа поддельных пятитысячных купюр, отметив, что число фальшивок даже уменьшилось. Беспокойство же банкиров в ЦБ объяснили тем, что фальшивомонетчики стали чаще подсовывать свою продукцию банкоматам.

Деньги: «Рынок M&A носит точечный, бутиковый характер»

1 ноября Транскредитбанк (ТКБ) прекратит свое существование. Три года понадобилось группе ВТБ, чтобы «переварить» крупную покупку. О том, с чем пришлось столкнуться во время присоединения банка к ВТБ 24 и каких результатов удалось достигнуть, обозревателю «Денег» Елене Ковалевой рассказал президент ТКБ Дмитрий Олюнин.

– Насколько ТКБ отличался от банков группы ВТБ? В частности, что вас удивило при переходе в новый банк?

– В первую очередь это во многом «семейная» железнодорожная культура. Ведь ТКБ был отраслевым банком РЖД. Целый ряд сотрудников банка или их родственники работали и работают в РЖД. Такое «перекрестное опыление» довольно сильно заметно, особенно в регионах. И во многом это повлияло на выбор стратегии объединения банков.

Изначально планировалось, что ТКБ будет присоединен к ВТБ, а не к ВТБ 24, ведь исторически он больше банк корпоративный. На момент покупки его портфель кредитов юрлицам был около 148 млрд руб. Хотя на долю кредитов самой РЖД приходилось всего 12 млрд руб.- больше не позволяли нормативы ЦБ. Но впоследствии наш анализ показал, что именно задача обслуживания физических лиц-работников РЖД и сам потенциал развития розничного бизнеса в какой-то момент стали определяющими для развития банка.

У нас порядка 1,9 млн активных частных клиентов, из которых около 1,5 млн – сотрудники РЖД и члены их семей. Еще за год до продажи ТКБ запустил проект развития розничного бизнеса. Причем со своей спецификой: банковские менеджеры приходили прямо на предприятия, в депо и там работали с клиентами, поскольку многие работники РЖД не привыкли посещать банковские офисы. Довольно большая часть клиентов банка, даже те, чье сотрудничество с нами не ограничивается получением зарплаты на карту, вообще ни разу в отделении банка не бывали. И когда мы подсчитали, во сколько обойдется нам одно переоформление договоров почти 2 млн клиентов, мы решили, что правильнее присоединять банк именно к ВТБ 24. В этом случае все права и обязательства ТКБ переходят к присоединяющему банку. Клиент практически не заметит этого.

С точки зрения сохранения лояльности клиентской базы, безусловно, это лучший вариант. Хотя здесь возникают другие сложности: объединить продукты двух банков, объединить системы двух разных банков и т. д.

– Сколько средств будет затрачено на интеграцию?

– Расходы складываются из трех цифр: расходы ВТБ, расходы ВТБ 24 и расходы ТКБ. Расходы первых двух банков я комментировать не могу. Затраты нашего банка за два года – 1,96 млрд руб. С учетом того что регулярные расходы банка составляют около 14,5 млрд руб. в год, 2 млрд за два года не сильно влияют на результат. Наши расходы – это расходы на персонал, доработки IT-систем, необходимых для присоединения, и относительно небольшие затраты на приведение некоторых наших точек к форматам ВТБ 24.

Банку ВТБ 24 еще предстоят затраты, связанные с переформатированием сети. С приобретением ТКБ группа ВТБ приобрела около 100 новых городов присутствия. И перед ВТБ 24 стоит задача не только развивать в этих городах бизнес для работников РЖД, но и выходить со своими продуктами «на улицу». Мы развивали розничный бизнес, предлагали новые продукты, но работали только с узким сегментом, не использовали весь потенциал широкого рынка. Хотя даже на базе существующих зарплатных клиентов ТКБ рос быстрее рынка.

– А почему вы не использовали весь потенциал банка?

– Чтобы избежать внутригрупповой конкуренции, мы не работали на открытый рынок. Но в нашем клиентском сегменте мы реализовали потенциал полностью. И это несмотря на то, что наряду с бизнес-задачами перед нами стояли задачи повышения эффективности, оптимизации системы управления сетью и подготовки к присоединению.

– Насколько удалось повысить эффективность ТКБ?

– Банк активно развивался во всех сегментах: за 2011-2012 годы портфель кредитов юрлицам вырос в 1,8 раза, почти вдвое обогнав темпы роста рынка. Розничные кредиты выросли на те же 80%. При этом ROA (рентабельность активов) выросла с 2,3% в 2010 году до 2,8% в 2012-м. CIR (коэффициент соотношения затрат и доходов) снизился за 2011-2012 годы с 54% до 40%. Динамика прибыли также говорит сама за себя: в 2011 году мы заработали 8,7 млрд руб., в 2012-м практически удвоили прибыль, заработав 14,2 млрд руб. За шесть месяцев текущего года мы уже заработали 7,4 млрд. И все это несмотря на то, что корпоративный бизнес ушел, а инфраструктурные издержки по нему во многом сохранились.

– С какими трудностями вы столкнулись при объединении?

– Интеграция – процесс не одномоментный. Все эти три года мы приближались к стандартам группы ВТБ, перестраивали внутренние процессы. Все-таки ТКБ очень сильно был сфокусирован на РЖД и, как следствие, не был сильно вовлечен в рыночную конкуренцию, борьбу за эффективность. В вопросах организации бизнес-процессов, эффективности операционной модели, управления сетью он отставал от банков ВТБ лет на пять-шесть. В банке не было жесткого централизованного управления. Каждый филиал вроде бы работал по одним и тем же инструкциям, но при этом на свой лад, у каждого была своя структура. В итоге банк был несколько аморфным и непрозрачным. Мы только на подсчет зарплатных клиентов потратили несколько месяцев, поскольку сбор отчетности был полуручной. И при присоединении очень важно было быстро синхронизировать все процессы.

Темп работы, который мы задали, был выше, чем средний темп, к которому привыкли работники. Пришлось где-то поменять операционные подразделения. Зато сейчас у нас операционный директор знает о ситуации в каждом операционном отделе, мы создали систему нормирования, смогли выстроить единую систему управления рисками.

– Насколько сильными были кадровые изменения?

– На уровне топ-менеджмента изменений практически не было. После того как ВТБ заключил с РЖД сделку по приобретению банка, в правлении ТКБ из новых людей появились только финансовый директор Андрей Скворцов и я. Собственно, все. Если брать в целом по сети, то и там сокращений тоже практически не было. Мы сейчас даже набираем людей в развивающиеся бизнес-процессы (риски, продажи кредитных продуктов, IT).

В этом году начались кадровые изменения, непосредственно связанные с миграцией и присоединением. Уже прошли сокращения в корпоративном бизнесе. В головном офисе на этом направлении работало 145 человек, а сейчас их 26. Большая часть сотрудников перешла в ВТБ и Банк Москвы. Заметное сокращение предстоит в момент присоединения в подразделениях поддержки и финансовом блоке ТКБ. С даты присоединения практически все их функции (юридическое сопровождение, хозяйственное обеспечение, делопроизводство, корпоративный секретариат, казначейство, реклама) будут сосредоточены в головном офисе ВТБ 24.

– Были ли у РЖД какие-то требования по сохранению персонала?

– Было акционерное соглашение, которое регулировало все ожидания, в том числе и кадровые, но эти ожидания РЖД соответствовали нашим. Главная цель была максимально реализовывать потенциал ТКБ. И мы с этим успешно справлялись. К 2012 году мы удвоили прибыль банка.

– А мотивация сотрудников изменилась?

– Мы ввели более прозрачную модель премирования, увеличили фонд оплаты труда. В общем-то мы стараемся держаться в рынке по уровню зарплат и постоянно мониторим этот вопрос. Кроме того, у нас разработана программа мотивации по результатам проекта интеграции для топ-менеджмента головного офиса и управляющих филиалов – в общей сложности для 130 человек. Программа рассчитана на три года. Кроме того, у нас есть фонды премирования для среднего менеджмента по каждому направлению интеграционной деятельности. Из 1,96 млрд руб. расходов на объединение значительная часть приходится именно на мотивацию сотрудников.

– Какие уроки вы вынесли из процесса присоединения ТКБ к ВТБ 24?

– Все управляемо, все решаемо. Ошибки от незнания, от пренебрежения к людям – это основные источники проблем присоединения. Плюс нужны деньги. Присоединение – это задача для организации, которая способна инвестировать. Вот так прийти и с кондачка все объединить не получится. Нужны инвестиции в людей, в ресурсы. После покупки ВТБ дал нам около 70 млрд руб. межбанковских ресурсов на развитие, инвестировал 7,6 млрд руб. в капитал, выкупив допэмиссию.

– При таких затратах и с учетом стоимости покупки когда ВТБ планирует окупить свои затраты на ТКБ?

– ТКБ уже окупился. Смотрите: ВТБ потратил 64,4 млрд руб. (без учета вложений в капитал). И с тех пор он получил от ТКБ 44,7 млрд дивидендов. Прибавьте к этому капитал 23 млрд руб., который будет присоединен к капиталу ВТБ 24. Так что затраты окупились. Банк приобретался с мультипликатором 2,2 к капиталу, а у нас уже банк стоит ровно столько, сколько было за него заплачено. То есть за три года мы инвестиции отбили.

– А если учесть ваши затраты на присоединение?

– Наши расходы уже учтены в нашей прибыли. ВТБ только в этом году начал тратить средства на наше развитие, а ВТБ 24 в этом году еще почти ничего не потратил. Затраты у него будут в 2015-2016 годах. Вообще я считаю, что это была уникальная покупка. ВТБ приобрел банк с большим потенциалом развития и без дыр в балансе. Все реально, никаких дыр.

– Будь у вас второй шанс сейчас все начать заново, что бы вы изменили?

– Есть какие-то тактические моменты. Может, в некоторых случаях надо было смелее заменять людей. Но это все рабочие моменты. Каких-то стратегических ошибок я не вижу. Я считаю, что мы правильно выбрали, куда присоединяться, и выполнили все планы по всем параметрам. Нам повезло и с точки зрения внешних рисков: никаких кризисов не было. Когда присоединяли к ВТБ банк «ВТБ Северо-Запад», мы вынуждены были трижды откладывать этот момент. В первый раз было необходимо менять законодательство, так как у ВТБ, на тот момент на 100% принадлежавшего государству, появлялись частные акционеры – миноритарии экс-Промстройбанка. И для этого требовалось вывести ВТБ из списка стратегических предприятий. Во второй раз пришлось все отложить из-за «народного» IPO ВТБ. Совмещать эти процедуры не получалось из-за законодательных ограничений. Третий подход был сделан в августе 2008 года. До того прошли все советы, собрания, и в августе должно было быть окончательное решение ВТБ. А тут – кризис. Помню, я как раз был в отпуске, мне позвонили и сказали, что все отменяется. В тот момент резко упали цены на облигации ВТБ, они стоили дешевле номинала. И у кредиторов было право предъявить требование к их погашению. Получался чистый арбитраж: покупаешь бумаги ниже номинала, приносишь и обмениваешь на номинал. В общем, к проекту присоединения вернулись уже только в 2010 году, а сам процесс закончили в 2011-м. То есть пять лет мы банк присоединяли, а с ТКБ уложились в три года. Мне кажется, что это самый оптимальный срок. Если бы шли быстрее, пострадало бы качество обслуживания клиентов, многое бы просто не успели. Если бы шли медленнее, команда бы устала и целевой сегмент (железнодорожники) был бы перенасыщен нашими продуктами. А так – в самый раз.

– Далеко не всегда слияние двух крупных игроков идет на пользу каждой из сторон. Как было в данном случае?

– Я считаю, что от этой сделки выиграли все. Благодаря накопленному опыту ВТБ, команде менеджеров, продуктовым наработкам ВТБ 24 мы помогли ТКБ сделать рывок в развитии. Без нас у банка был бы более долгий путь. Тем более ч&#10

Коммерсант: Ограничительные меры

Центробанк озадачился необходимостью сдерживания роста объемов потребительского кредитования. Эксперты отмечают, что инициатива по ограничению роста необеспеченного кредитования является необходимой мерой для сдерживания роста рисковых активов в кредитном портфеле банков. Сами банкиры констатируют, что в последнее время особенно тщательно подходят к выбору заемщиков, и это может привести к общему снижению объемов розничного кредитования.

Летом ЦБ заявил о необходимости притормозить рост потребительских кредитов. Регулятор опубликовал банковскую статистику и доклад «Обзор глобальных рисков», в котором речь идет о мерах для ограничения роста розничного кредитования.

В первую очередь среди мер – ограничение максимальной полной стоимости потребительских кредитов. Кроме того, предлагалось установить такие показатели, как отношение долга к доходам и отношение стоимости получаемого кредита к стоимости обеспечения. Какой может быть величина этих показателей, пока неизвестно.

Ранее ЦБ уже начал принимать меры для сдерживания роста объемов необеспеченного потребительского кредитования. Например, с июля этого года банки должны формировать дополнительный капитал по кредитам с высокой процентной ставкой.

Опасный рост

Согласно данным ЦБ, доля просроченных кредитов физическим лицам за семь месяцев текущего года увеличилась с 8,8 до 13% (потребкредиты, за исключением кредитов на покупку автомобилей, – с 10 до 14,9%). Изменения данных показателей за аналогичный период 2012 года были более скромными: с 8,3 до 9,7% и с 9,3 до 10,4% соответственно. Начальник управления анализа и оценки рисков КБ «Приско Капитал Банк» Василий Куликов отмечает, что бум потребительского кредитования смягчает падение спроса физических лиц. Кроме того, кредиты населению в некоторой степени позволяют смягчать существенное расслоение по доходам. «Соотношение доходов 10 процентов наиболее и 10 процентов наименее обеспеченного населения на конец 2012 года, по официальным данным Росстата, составляло 16,4, что превышает комфортные значения на 5-7 пунктов. В реальности с учетом теневых доходов этот показатель выше. Но деревья не могут расти до небес, и, в конце концов, необходим как рост доходов, так и более равномерное их распределение», – полагает господин Куликов.

Смягченные условия получения кредитов могут привести к большому объему перекредитования (когда клиент берет кредит для погашения предыдущего кредита). «Таким образом, данный вопрос в некоторой степени связан со стабильностью во всех смыслах этого слова. На мой взгляд, уровень процентных ставок по потребительским кредитам в ближайшие несколько лет будет консолидироваться на уровне 18-25 процентов годовых», – прогнозирует Василий Куликов.

Необходимая мера

Аналитик «Инвесткафе» Игорь Арнаутов констатирует, что инициатива по ограничению роста необеспеченного кредитования является необходимой мерой для сдерживания роста рисковых активов в кредитном портфеле банков. «Кроме этого, ЦБ повысил нормы достаточности капитала для российских банков, что увеличит их финансовую устойчивость. После введения дополнительных мер по снижению роста потребительского кредитования, возможно, будет ограничена способность банков, активно занимающихся потребительским кредитованием, поддерживать процентную маржу», – говорит господин Арнаутов. Для снижения роста потребительского кредитования, возможно, дальнейшее увеличение коэффициентов риска по отношению к необеспеченным кредитам является наиболее адекватной мерой, но при этом не стоит использовать прямые ограничения по ставкам, рассуждает эксперт.

По словам господина Арнаутова, средневзвешенная ставка по потребительскому кредитованию практически выросла на 2-3% по сравнению с уровнем 2012 года и составляет около 20% годовых.

Аналитик инвестиционного холдинга «Финам» Антон Сороко говорит, что, с одной стороны, меры ЦБ можно назвать правильными. «Они направлены на стабилизацию ситуации в банковском секторе, который в последнее время имел заметный перекос в сторону потребительского кредитования, что формировало существенные риски для системы в целом. Большой объем необеспеченных кредитов может вызвать резкое ухудшение общей ситуации в финансовой сфере, если произойдет заметный скачок в темпах роста национальной экономики», – поясняет господин Сороко. С другой стороны, меры по охлаждению данного рынка принимаются уже в течение последнего года и, по мнению эксперта, уже приносят свои плоды. «Дальнейшее ужесточение норм резервирования банков может привести к слишком резкому сжатию выдачи займов, что может негативно отразиться на розничной торговле, одном из основных драйверов текущего экономического роста России. Таким образом, на мой взгляд, дальнейшее ужесточение может нести в себе больше негатива для всей экономики страны в целом, нежели позитива для банковского сектора страны», – говорит господин Сороко.

Быстрее России

В Петербурге за прошедшие семь месяцев 2013 года объем выдачи кредитов физическим лицам составил 228,1 млрд рублей, что на 28,3% больше по сравнению с 178,6 млрд за аналогичный период 2012 года. По стране в целом этот показатель вырос только на 23% – до 4,8 трлн рублей. «Очевидно, что такой рост существенно опережает увеличение совокупного располагаемого реального дохода населения, которое в 2013 году ожидается на уровне 3 процентов по России. На фоне некоторого замедления темпов роста инфляции и отсутствия проблем с ликвидностью в течение года ставки по потребительским кредитам несколько снизились, а к концу 2013 года, скорее всего, будут ниже еще на 0,25-0,5 п. п. В стабильной рыночной ситуации рентабельность активов розничного банка составляет 1-2 процента, что несколько выше аналогичного показателя для ориентированных на сотрудничество с корпоративным сектором финансовых организаций», – говорит Антон Сороко.

Вице-президент, начальник управления потребительского кредитования ВТБ24 Иван Лебедев полагает, что для рынка в целом полезно некоторое охлаждение, особенно в рисковых сегментах. «Отрадно, что регулятор не выбрал прямой запрет ставок выше определенной границы, хотя этот вариант тоже обсуждался», – говорит господин Лебедев. По его словам, в портфеле ВТБ24 кредитов со ставками выше 30% практически нет.

Доля кредитов со ставкой выше 45% – нулевая. «В этом году банк действительно ограничил кредитование в наиболее рискованных сегментах, однако прямой связи с повышением резервов в этих действиях не было. Новые инициативы, связанные с запретительными коэффициентами по резервам, на нас не окажут никакого влияния. За прошлый год портфель потребительских кредитов ВТБ24 вырос на 33,5 процента. В этом году ожидается схожий рост, на уровне 34-35 процентов», – рассказывает господин Арнаутов.

К коллекторам

Пресс-секретарь ВТБ24 по СЗФО Иван Макаров констатирует, что конец августа – это традиционное время повышения потребительской активности, в том числе и активности заемщиков. «Несмотря на некоторое замедление темпов роста российской экономики, спрос на потребительские кредиты со стороны петербуржцев продолжает расти, хотя, конечно, не такими высокими темпами, как в 2011 и 2012 годах. Число и объем заявок на получение потребительского кредита или оформление кредитной карты растет не в разы, как раньше, а на десятки процентов, если сравнивать год с годом. Впрочем, это все равно очень серьезный рост. Спрос на кредитные продукты ВТБ24 в Петербурге в конце августа вырос по сравнению с августом прошлого года более чем на 25 процентов, однако в сентябре этот показатель будет еще выше – поскольку с 21 августа наш банк снизил процентные ставки по кредитам наличными на 1,5 процентных пункта», – говорит Иван Макаров.

По итогам первого полугодия ВТБ24 выдал в Петербурге потребительских кредитов на общую сумму в 14,9 млрд рублей, тогда как по итогам первого полугодия 2012 года – 10,4 млрд рублей. Доля проблемных кредитов в общем объеме задолженности филиала ВТБ24 в Петербурге остается неизменной на протяжении уже долгого времени, незначительно колеблясь возле отметки в 3%.

Лариса Магеро, заместитель управляющего филиалом «Петровский» банка «Открытие», полагает, что в ближайшее время банки начнут ужесточать требования к заемщикам. Кроме того, будет наблюдаться тенденция роста доли кредитов, передаваемых в коллекторские агентства.

Директор регионального центра банка «Хоум Кредит» в Петербурге Анна Чифинелли отмечает, что в связи со снижением платежеспособности из-за кредитной нагрузки некоторых клиентов банки уже с начала года начали проводить ряд мероприятий, направленных на улучшение качества выдаваемых кредитов, и повысили требования к заемщикам. «Банки стараются более тщательно подходить к выбору клиентов, отдавая предпочтение тем, кто не имеет кредитов вообще или не исчерпал свой кредитный лимит. Мы прогнозируем, что это скажется на объемах кредитования, и в 2013 году они будут снижаться», – говорит госпожа Чифинелли. На этом фоне она ожидает некоторого увеличения доли просроченной задолженности у всех розничных банков. По ее словам, потребуется время для того, чтобы проявился эффект от мер, принятых банками для снижения рисков. «Большинство кредитов, выданных банками, относятся к потребительским и являются короткими, поэтому уже в будущем году мы ждем улучшения ситуации с просрочкой», – говорит собеседник издания.

Президент – председатель правления банка SIAB Галина Ванчикова отмечает, что, с одной стороны, на российском рынке ситуация предполагает ужесточение требований к заемщикам, но вместе с тем появляются более современные технологии скоринга, а банки стали более профессионально работать с существующей клиентской базой. Ужесточение требований, по прогнозам госпожи Ванчиковой, может произойти по кредитам с наиболее привлекательными для клиента низкими ставками.

Кристина НАУМОВА, Юлия ЧАЮН

Эксперт: Есть пульс – возьми кредит

Потребительский раж и неспособность просчитывать риски по-прежнему остаются ключевыми драйверами роста потребкредитования. Российские граждане, судя по всему, уже начали строить долговую пирамиду, когда новый кредит берется для того, чтобы расплатиться по старому.

В Тюменской области в начале октября молодой человек 27 лет повесился под железнодорожным мостом. По версии следователей, причиной стало тяжелое материальное положение из-за нескольких кредитов. Год назад в Набережных Челнах у себя дома повесился 56-летний врач – в общей сложности он задолжал нескольким банкам 1,5 млн рублей. Самоубийства из-за долгов происходят все чаще, и нет никаких причин ждать, что ситуация изменится.

В прошлом году в условиях низкого интереса к заемному финансированию со стороны корпоративных клиентов многие банки сосредоточились на работе с рядовыми гражданами. Спрос на потребкредиты оказался заоблачным: за 12 месяцев банки выдали населению рекордные 2,2 трлн рублей, увеличив совокупный розничный портфель почти на 40%.

Сегодня россияне должны банкам порядка 9 трлн рублей. Портфель продолжает расти, но уже более скромными темпами: 34% годового прироста в июле против 44,4% годом ранее (см. график 1).

Во многом торможение розницы – заслуга Банка России, увеличившего резервные и нормативные требования по необеспеченным потребкредитам. Да и число добросовестных заемщиков небезгранично. Банки, вышедшие в прошлом году в новые клиентские сегменты – зачастую весьма рискованные, сегодня эту экспансию сворачивают: им приходится заботиться о качестве кредитного портфеля. К тому же в последнее время все чаще звучит тревожный тезис о закредитованности россиян. Правда, большинство экспертов полагают, что до системного кризиса потребкредитованию еще далеко. Однако этап бурного роста банковской розницы, начавшийся в 2010 году, по всей видимости, подходит к концу. И есть опасения, что сворачивание роста потребкредитования повлечет за собой проблемы с платежами по кредитам.

Розница уперлась в потолок

В российской банковской среде популярно мнение, что наш рынок розничного кредитования еще далек от насыщения и обладает гигантским потенциалом роста. Поводом для такого оптимизма является низкая доля совокупного долга россиян в ВВП – всего 12%. Это очень скромный показатель по сравнению не только с развитыми странами, но и большинством государств Восточной Европы (см. график 2). Однако тонкость в том, что в подавляющем большинстве стран львиная доля долга населения приходится на жилищные кредиты. В России все наоборот: отношение неипотечных кредитов к ВВП составляет 10%, и по этому показателю мы уже опережаем не только страны-аналоги, но и отдельные развитые экономики, в том числе Францию и США. Внушительный рынок банковской розницы в России имеет явный перекос в сторону необеспеченных потребительских кредитов (см. график 3). Именно необеспеченные кредиты выступили главными драйверами прошлогоднего роста розничного портфеля: объем кредитов наличными увеличился на 60%, а рынок кредитных карт – на 75%. На текущий момент банки выдали россиянам около 5 трлн рублей необеспеченных кредитов.

Есть еще один показатель, по которому российская банковская розница сильно отличается от западной, – отношение кредитного портфеля к располагаемым доходам населения. У нас эта величина немногим больше 20%. И вот парадокс: хотя россияне занимают гораздо меньше, чем граждане развитых стран, однако уровень долговой нагрузки у них оказывается выше. На графике 4 сравниваются средний неипотечный долг и среднемесячная зарплата в России и некоторых развитых и развивающихся странах. Для отечественных заемщиков отношение этих показателей в прошлом году составляло 160% – выше, чем во многих странах «большой восьмерки»: США (65%), Германии (140%), Франции (97%) и Великобритании (126%).

Так что на самом деле российский розничный рынок в его нынешней конфигурации, похоже, уже достиг потолка. Дальнейший безболезненный рост возможен только за счет обеспеченного кредитования – в первую очередь жилищных кредитов.

Банкиры уходят на восток

Корни современного состояния банковской розницы уходят в предкризисный период 2004-2008 годов. «До 2008 года объем потребительского кредитования был очень маленьким, – рассказывает председатель правления банка «Восточный экспресс» Сергей Власов. – Вспомните кризис: что рухнуло в первую очередь? Ипотека. Белые воротнички. Условный менеджер потерял бонус по зарплате и уже не смог обслуживать ипотеку. А все наши клиенты, взявшие потребительские кредиты, кризис даже не заметили».

После кризиса банки сделали товарные кредиты доступными для подавляющей части населения. По мнению экспертов, в последние несколько лет российские фининституты приблизились к американской модели кредитования, в которой на первый план выступает стремление банка выдать кредит, а качество займа отодвигается на второй (можно вспомнить девиз банкиров США «Есть пульс – возьми кредит»). По данным Банка России, действующие кредиты сегодня имеют 34 млн человек – это 45% экономически активного населения страны. А вот по данным Национального бюро кредитных историй (НБКИ), в 30 крупнейших по числу заемщиков регионах банковскими должниками являются от 40 до 55% всего(!) населения. Такое несоответствие официальной статистики и данных НБКИ эксперты объясняют активным ростом небанковского кредитования, в первую очередь через микрофинансовые организации. Так что если учесть, что к экономически активному относится примерно половина всего населения страны, выходит, что во многих регионах каждый человек в возрасте от 15 до 72 лет уже успел получить свой первый заем.

Аналитики Альфа-банка отмечают, что сейчас кредитные учреждения стали более избирательны в своих региональных стратегиях. Если до кризиса динамика рынка по основным регионам находилась примерно на среднерыночном уровне 70%, то теперь темпы прироста розничного портфеля колеблются примерно от 20% для Омской области до около 70% для Хабаровского края. «Банки пытаются сократить присутствие в регионах с высокой долей обрабатывающих отраслей в структуре региональной экономики, так как в период кризиса в этих регионах был самый высокий скачок просроченной задолженности», – говорится в исследовании Альфа-банка. Сегодня любимцы банкиров – регионы с высокими темпами посткризисного роста доходов. «Банки стали более разборчивы и смотрят на динамику финансового положения населения, а не только на уровень проникновения финансовых услуг, как это происходило до 2009 года», – уверены в Альфа-банке.

Вывод, что фининституты предпочитают работать в регионах с позитивным потребительским трендом, подтверждают и данные Объединенного кредитного бюро (ОКБ). «Как показывает анализ базы бюро, наибольшее количество кредитов приходится на две группы регионов, – рассказывает замдиректора ОКБ Николай Мясников. – Во-первых, это Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий округа, Тюменская область и Республика Якутия. Это связано с достаточно высокими заработками в этих регионах и соответственно с возможностью обслуживать больше кредитов и с большим кредитным лимитом на достаточно крупные либо дорогие покупки». Ко второй группе в ОКБ относят крупные города Урала и Поволжья: с одной стороны, суммы кредитов и уровень жизни там ниже, но плотность населения и частота оформления займов выше.

Платья, свадьбы и смартфоны

На что россияне тратят кредитные деньги? Как такового контроля за целями использования кредитных средств в банках не существует. Проследить назначение большей части беззалоговых займов можно, обратившись к сезонной динамике спроса на кредиты. «Мы видим ярко выраженные колебания от месяца к месяцу, – рассказывает директор по маркетингу НБКИ Алексей Волков. – Мы видим, что абсолютный максимум выданных кредитов приходится на конец ноября и декабрь. В этом отношении наши заемщики ничем не отличаются от граждан других стран. Серьезное падение спроса на кредиты наблюдается летом. Так что в целом потребность в займах явно коррелирует с потребительской активностью».

Большинство экспертов уверены, что основная масса необеспеченных кредитов идет на незапланированные сиюминутные покупки. Это подтверждает и структура розничного портфеля: в нем преобладают короткие и небольшие займы.

Периодические небольшие исследования лишь подтверждают консьюмеризм российских заемщиков. Например, недавно Банк 24 выяснил, что россиянки склонны тратить больше денег на летние платья, нежели на зимнюю одежду. При этом средняя сумма одной зимней покупки в магазинах одежды – 3643 рубля – примерно на треть выше, чем летней – 2742 рубля. «Но летом одежду покупают гораздо чаще: количество платежей возрастает на 37%», – сообщают в банке. Выходит, что вечерние и коктейльные платья покупательниц интересуют куда больше, чем теплая зимняя одежда.

Без особых иллюзий на предпочтения заемщиков смотрит и Сергей Власов: «Поведение клиентов, их мотивация до и после кризиса ничем особо не отличаются. Наоборот, растет аппетит к кредитам. Мы имеем дело с самой обычной моделью потребления. Вся страна воспитывала ее в течение последних 15-20 лет. И не только банки к этому приложили руку, выдавая кредиты. Тут и торговля, которая активно организовывала в магазинах выдачу кредитов. Тут и система образования, которая не может научить детей финансовой грамотности. Вся инфраструктура рынка сформировала эту модель: чтобы люди брали кредиты не разбираясь».

Но есть и хорошие новости: многие банкиры в последнее время замечают смещение спроса заемщиков к более стратегическим покупкам. «Решение обязать банки раскрывать полную стоимость кредита, безусловно, способствовало и большей прозрачности рынка, и повышению финансовой грамотности, – говорит директор дирекции развития продуктов и технологий ОТП Банка Александр Васильев. – Когда клиент понимает, сколько он должен заплатить в конечном счете, вероятность осознанного подхода к кредиту больше. В кризис многие потеряли работу, а значит, переосмыслили свои траты: тот же сотовый телефон можно купить и позже… Вследствие этого мы отметили тенденцию к смещению спроса в другого рода товарные категории – товары долговременного использования. Это, например, крупная бытовая техника, мебель, одежда, даже обувь. Это очень важный тренд. Покупку дивана клиент обдумывает заранее, эту вещь сложно перепродать (в отличие, к примеру, от компьютера), а значит, и уровень риска по этому сегменту ниже». Пробудившуюся в заемщиках сознательность отмечают и в Райффайзенбанке: в числе наиболее популярных назначений кредитов наличными здесь появляются ремонт, обучение и путешествия.

О росте спроса на займы со стратегическими целями рассказывают и в «Банке Хоум Кредит». «Сейчас фокус стал смещаться на качественные и дорогие медицинские услуги, туризм, ремонт, многие используют кредитные средства для свадьбы. Доля кредитов в сегментах «Мебель» и «Строительные материалы» растет в среднем на 20% в год за счет снижения доли мобильных телефонов и гаджетов», – говорит Юрий Андресов, заместитель председателя правления «Банка Хоум Кредит».

Интересно, что упомянут&#

Коммерсант: Союз не в плюс: рынок M&A в банковском секторе

Рынок M&A в банковском секторе ждет лучших времен. Глобальный экономический кризис, введение жестких требований Базельского комитета к качеству и достаточности капитала заставляют банки затянуть пояса, и они сосредоточились на привлечении средств и укреплении собственной капитальной базы.

Да, были сделки в наше время

Последний докризисный пик M&A-активности пришелся на 2007 год. Во времена кредитного бума корпорации активно использовали дешевые заемные средства для поглощения конкурентов, и банки не были исключением. Одной из крупнейших сделок того времени стало мегапоглощение голландского банка ABN Amro консорциумом банков во главе с британским Royal Bank of Scotland (RBS). В консорциум входили также испанский Santander и бельгийско-голландский банк Fortis. В октябре 2007 года после многомесячной борьбы за ABN Amro между британским банком Barclays и RBS последний одержал победу, щедро предложив за ABN Amro €70 млрд. Уже тогда аналитики называли эту сделку очень дорогой: ABN Amro был оценен сразу в 2,8 капитала. Но меньше чем через год грянул финансовый кризис. В результате RBS, еще не закончивший интеграцию ABN Amro, столкнулся с финансовыми проблемами при рефинансировании своих долговых обязательств и был вынужден обратиться за помощью к британскому правительству. После этого сам RBS был частично национализирован, а ABN Amro распродан по частям. Голландские операции банка были взяты под контроль правительством страны.

Кризис 2008 года вызвал волну экстренных поглощений утопающих банков по всему миру. Их можно условно разделить на два вида. Первый – поглощение проблемных банков госструктурами, по сути частичная или полная национализация. Например, в США такая участь постигла финансовую корпорацию AIG, в Великобритании частично был национализирован RBS, в Голландии – ABN Amro, в Бельгии – Fortis и т. д. Второй – поглощение проблемных банков частными банками, которым удалось избежать крупных потерь (пример – экстренное поглощение корпорацией Bank of America инвестбанка Merrill Lynch в сентябре 2008 года за $50 млрд).

В 2010-2011 годах, когда мировая экономика стала постепенно преодолевать последствия финансового кризиса, рынок немного оживился. В 2010 году канадский Bank of Montreal за $4,3 млрд купил американский банк Marshall & Ilsley Corp. В 2011 году крупный американский банк Capital One Financial не пожалел $9 млрд на американское подразделение голландской банковской группы ING – ING Direct, занимающееся онлайн-банкингом, а испанский Banco Popular за €1,3 млрд приобрел своего конкурента Banco Pastor. Кризис оказал заметное негативное влияние на оценку финансовых активов – так, сделка с ING Direct прошла с коэффициентом 1 к капиталу.

Однако, несмотря на скидки, всплеск был недолгим – уже в 2011 году еврозона стала ощущать на себе долговой кризис, начавшийся с Греции. В 2012 году в сегменте банковских M&A обозначилась устойчивая отрицательная динамика, продолжающаяся до сих пор.

Остатки былой роскоши

По данным Ernst&Young, в 2012 году количество банковских сделок во всем мире уменьшилось на 19,4% – до 633. Сократился и средний объем сделки. Если в 2011 году он составлял $412 млн, то в 2012-м – уже $369 млн. Большинство сделок на европейском рынке совершалось не от хорошей жизни. Под натиском долгового кризиса банки и корпорации вынуждены были избавляться от проблемных или непрофильных активов. Покупателями проблемных в основном были госструктуры. Так, крупнейшей сделкой в Европе в 2012 году стала покупка испанским Государственным фондом по реструктуризации банков (FROB) 100% группы Bankia – третьего по величине банка страны, который сильнее других пострадал от экономического кризиса в Испании. Цена вопроса – $23,7 млрд. В тop-10 крупнейших M&A также вошли покупка правительством Кипра контрольного пакета Cyprus Popular Bank за $2,2 млрд и покупка итальянским госбанком Cassa Depositi & Prestiti государственной финансово-кредитной компании Casa за $4,7 млрд.

Правительство Бельгии подошло к вопросу вынужденных покупок с осторожностью и национализировало только бельгийскую часть франко-бельгийского банка Dexia, выплатив инвесторам €4 млрд, а все остальные подразделения распродало. Канадский RBC приобрел его инвестподразделение, Сбербанк – турецкий Deniz Bank, а французские подразделения Dexia за €750 млн достались французским банкам CDC и Banque Postale.

По-настоящему же рыночных крупных сделок в Европе в 2012 году было немного. По сути, всего три: японская Sumitomo Mitsui Financial Group приобрела лизинговое подразделение RBS Group -RBS Aviation Capital за $7,3 млрд, польский Bank Zachodni купил ипотечный банк Kredyt Bank за $1,4 млрд, а испанский Caixa Bank поглотил своего конкурента Banca Civica за $1,3 млрд.

В этом году негативная тенденция продолжается. По данным Thomson Reuters, в первой половине года доля M&A финансового сектора в общем объеме слияний и поглощений составила всего 10%. За год объем банковских M&A сократился на 36%, больше чем во всех других отраслях. Объем сделок в финансовом секторе с начала года составил всего $158,8 млрд (для сравнения, показатели лидирующих отраслей – телекома и энергетики – $235,4 млрд и $220,5 млрд соответственно). В третьем квартале в тop-10 попало лишь одно слияние (на $13,7 млрд) в финансовом секторе, да и то участвовали здесь не банки, а кредитные подразделения французских государственных финансовых организаций CDC-SME и France-SME.

По прогнозам швейцарско-австрийского Института слияний, поглощений и альянсов (Institute of Mergers, Acquisitions and Alliances), в 2013 году количество слияний и поглощений в банковской отрасли будет на 11% меньше, чем в 2012-м, а общий объем таких сделок сократится на 62% (см. диаграмму).

Надежду оставляют на будущее

В настоящее время большая часть банков занята приведением своих балансов в соответствие с требованиями Базельского комитета (с 1 января 2014 года). В конце сентября европейское управление по контролю за банковской отраслью (EBA) сообщило, что 42 крупнейшим банкам Европы для выполнения нормативов «Базеля-III» необходимо привлечь еще €70 млрд. Поэтому не исключено, что некоторым кредитным организациям придется продавать часть непрофильных активов, что может привести к новым, вынужденным M&А.

Кстати, одной из таких сделок является недавнее соглашение с участием RBS. В конце сентября он заключил сделку по продаже за Ј600 млн ($960 млн) сети из 314 своих отделений консорциуму инвестфондов Corsair Capital и Centrebridge Partners, а также комитету по управлению активами англиканской церкви и инвестиционному фонду Ротшильдов RIT Capital Partners. Проданные отделения обслуживают около 1,7 млн клиентов, в них работает 4,5 тыс. человек. Кредитный портфель этой сети составляет Ј19,7 млрд. RBS решился на продажу, чтобы вернуть государству средства, полученные в качестве помощи во время финансового кризиса.

«Мы можем увидеть M&A-активность в Европе, где многие финансовые учреждения уже столкнулись с трудностями при укреплении своего капитала и баланса,- считает руководитель подразделения по исследованию рынка слияний и поглощений компании Deloitte Ричард Ллойд-Оуэн.- Мы ожидаем, что она может в том числе выражаться в продолжении реструктуризации и приведет к росту консолидации и распродажи непрофильных активов. Мы также можем увидеть, что некоторые европейские финансовые компании будут уходить из ряда стран, продавая там свои операции. Особенно это относится к развивающимся рынкам».

Зато в США, где экономика продолжает восстанавливаться после финансового кризиса, уже зафиксированы относительно крупные сделки M&A, направленные именно на развитие бизнеса, а не на реструктуризацию, как в Европе. Например, в июле в США произошли сразу два слияния, которые позволили наблюдателям заговорить о начале оживления в секторе банковских M&A. Сначала о слиянии на сумму почти $700 млн объявили два крупных чикагских банка MB Financial Inc (активы $9 млрд) и Cole Taylor Bank (активы $6 млрд). Спустя неделю о слиянии на сумму $2,3 млрд объявили ведущие калифорнийские банки – PacWest ($5,3 млрд) и Capital Source ($9,2 млрд). Последний был оценен с коэффициентом 1,6, что говорит о постепенном восстановлении стоимости банковских активов, хотя, конечно, до уровня 2007 года еще далеко.

Азиатско-Тихоокеанский регион традиционно является драйвером M&A-активности среди развивающихся стран. Однако на фоне разговоров об относительном замедлении роста экономики Китая эксперты отмечают, что M&A-активность китайских компаний будет по-прежнему больше сосредоточена на внутреннем рынке, а не на крупных международных поглощениях. Да и сами сделки в основном сводятся к покупке игроков второго эшелона. По мнению директора по коммуникациям по региону EMEA международной консалтинговой компании Towers Watson Пола Дин-Уильямса, «даже если со стороны Китая в ближайшее время не последует большого количества крупных трансграничных сделок, благодаря внутренней M&A-активности динамика сделок с участием китайских компаний будет совпадать со средней по миру динамикой».

А вот японские банки, напротив, все больше демонстрируют трансграничные аппетиты, поскольку экономика страны постепенно стабилизируется. В мае японский банк Sumitomo Mitsui купил контрольный пакет акций в ведущем индонезийском банке BTPN за $1,5 млрд, а в июле японская группа Mitsubishi UFJ договорилась о покупке за $5,6 млрд 75% крупного банка Таиланда Bank of Ayudhya. Таиландский банк был оценен японцами с коэффициентом 2 к акционерному капиталу, что подтверждает относительно стабильную ситуацию на банковском рынке региона.

Евгений ХВОСТИК

РБК: Центробанк отозвал лицензии у владикавказского и тверского банков

Банк России принял решение отозвать лицензию на осуществление операций у Тверского коммерческого банка «КБЦ». Об этом говорится в официальном сообщении Центробанка. Решение вступает в силу с 14 октября.

Тверской коммерческий банк был зарегистрирован в 1990 г., он является членом Ассоциации банков Тверской области, участником Санкт-Петербургской межбанковской валютной биржи.

Кроме того, лицензии лишился владикавказский Банк развития региона. Ранее кредитная организация начала испытывать сложности с выдачей наличным физическим лицам и перечислением денег на счета клиентов.

Глава банка Сергей Доев был задержан силовиками, он находится под домашним арестом. Бизнесмена подозревают в растрате 300 млн руб.

Коммерсант: Mitsubishi выкатывает банк

На российском рынке может появиться еще один кэптивный банк иностранного автоконцерна – Mitsubishi. Он будет создан на базе подконтрольного Mitsubishi банка «Капитал-Москва», в котором в ближайшее время произойдет смена топ-менеджмента. Такой шаг поможет корпорации сохранить долю продаж на российском рынке, считают эксперты, указывая, что по сравнению с другими банками автопроизводителей у Mitsubishi есть преимущество в виде лицензии на вклады, позволяющей ее банку работать с физлицами без посредников.

О том, что в следующем году в России может появиться кэптивный автобанк японской корпорации Mitsubishi, «Ъ» рассказали источники на банковском рынке. «Он будет создан на базе подконтрольного Mitsubishi Corporation банка «Капитал-Москва»,- отмечает один из собеседников «Ъ».- Сейчас идет активный подбор менеджмента банка, с кандидатурой предправления акционеры уже определились – это Андрей Зеленский, бывший первый зампред Барклайс-банка». При этом нынешний предправления банка «Капитал-Москва» Владимир Луценко, по словам другого собеседника «Ъ», останется в банке, но в должности операционного директора. В «Капитал-Москве» отказались от комментариев. В компании «ММС Рус», являющейся российским дистрибутором Mitsubishi, не смогли прокомментировать ситуацию, отметив, что президент компании Такаи Наоя ранее сообщал, что собственный финансовый институт корпорации в России может быть запущен в течение года-двух.

Банк «Капитал-Москва» на 100% принадлежит компании Es-Invest B. V., которой в свою очередь владеют Mitsubishi Corporation (85%) и компания Delance Limited (15%). На конец первого полугодия банк занимал 633-е место по активам (1,5 млрд руб.) и 629-е место по капиталу (285,5 млн руб.) в рейтинге «Интерфакса».

Mitsubishi – один из немногих автопроизводителей, не имеющий в России своего банка для реализации программ автокредитования. У корпорации уже есть банковская «дочка» в России – Банк оф Токио-Мицубиси ЮЭфДжей (подразделение одноименного японского инвестбанка), но он не занимается розничным кредитованием. В России корпорация реализует программы автокредитования через шесть банков-партнеров. Собственные банки на текущий момент есть у пяти автопроизводителей: Тойота-банк (Toyota), Мерседес-Бенц Банк Рус (Daimler), БМВ-банк (BMW), «ПСА Финанс Рус» (Peugeot Citroen), Фольксваген Банк Рус (Volkswagen). Также сейчас создается совместный автобанк альянса Renault-Nissan и итальянской банковской группы Unicredit. О намерении создать свои банки ранее заявляли Hyundai и Suzuki. «Сейчас, когда почти все автопроизводители уже имеют кэптивные банки, помогающие дилерам в среднем на 50% увеличивать объем продаж, для Mitsubishi создание своего банка необходимо, чтобы оставаться конкурентоспособным и удержать долю рынка»,- считает президент ГК «Фаворит Моторс» Владимир Попов.

Несмотря на довольно позднее решение Mitsubishi выйти на российский рынок автокредитования, у нее есть определенные преимущества перед конкурентами. Пока ни один из уже работающих в России автобанков не имеет лицензии на привлечение средств во вклады, что лишает их возможности и кредитовать граждан напрямую (без привлечения банка-партнера). У банка «Капитал-Москва» такая лицензия есть.

Тем не менее эксперты не ожидают быстрого запуска кредитования собственным банком Mitsubishi. «Запуск и отлаживание бизнес-процессов требуют достаточно длительного времени, поэтому ожидать резкого отказа Mitsubishi от взаимодействия с банками-партнерами не стоит,- уверен вице-президент ВТБ 24 Алексей Токарев.- Наличие банковского партнера помогло бы компании быстрее запустить кредитование». За девять месяцев этого года, по данным Ассоциации европейского бизнеса, было продано 56,2 тыс. автомобилей Mitsubishi, притом что автомобилей Toyota – 115,1 тыс., Renault – 155 тыс.

При этом текущее ужесточение регулирования банковского рынка не должно стать помехой для нового банка, считает управляющий партнер Frank Research Group Юрий Грибанов. «Обсуждаемые ужесточения по ставкам не коснутся автокредитов, так как речь идет только о высокомаржинальных ссудах, к которым автокредиты кэптивных банков уж точно не относятся (ставки по ним составляют в среднем 5-10%)»,- отмечает Юрий Грибанов.

Ольга ШЕСТОПАЛ

Коммерсант: В банкоматах нарисовались фальшивки

На прошлой неделе четыре крупных российских банка перестали принимать пятитысячные купюры в банкоматах Москвы и области из-за роста числа подделок. В ЦБ утверждают, что мошенники зачастую используют фальшивки, которые за настоящие купюры может принять только банкомат, например черно-белые, но с набором считываемых машиной признаков подлинности.

В пятницу о приостановлении приема пятитысячных купюр в банкоматах объявили Банк Москвы и Альфа-банк. Последний распространяет ограничения только на деньги образца 1997 года. Днем ранее стало известно о том, что аналогичные меры приняли и два крупнейших розничных банка страны – Сбербанк и ВТБ 24. Все кредитные организации открыто заявили о том, что причиной ограничений стал рост числа поддельных пятитысячных купюр.

Сообщить о том, когда проблема будет решена, смогли лишь в Альфа-банке. «Это произойдет в середине ноября,- рассказал представитель банка.- Для нас это дополнительные расходы на обновление программного обеспечения, кроме того, создаются неудобства для клиентов, погашающих крупные суммы. В то же время в создавшейся ситуации решение об ограничении приема купюр было необходимо». В Сбербанке, ВТБ 24 и Банке Москвы сроки возобновления приема банкоматами пятитысячных купюр не называют.

В пятницу же агентство «Прайм» со ссылкой на источники сообщило, что регулятор разослал в банки письма с рекомендацией заменить программное обеспечение в связи c участившимися случаями выявления фальшивых пятитысячных купюр в банкоматах. Позже директор департамента наличного денежного обращения Банка России Александр Юров заявил, что роста числа подделок не наблюдается, меняются каналы их сбыта. Официальная статистика ЦБ действительно не фиксирует роста числа выявленных поддельных пятитысячных купюр, а даже наоборот – сокращение. Во втором квартале таких подделок было выявлено 7553, а в третьем- уже 6500. Если сравнивать третий квартал этого года с аналогичным периодом 2012 года, то число пятитысячных фальшивок снизилось с 11 233 штук почти вдвое. Не все попадающие в банкомат поддельные пятитысячные купюры можно назвать фальшивками в привычном смысле слова, уточняет господин Юров: «Некоторые очень похожи на подлинные банкноты, а другие представляют собой их черно-белую копию, но имеют некий «секрет» – на них воспроизведен тот признак подлинности, который проверяется конкретным банкоматом».

Впрочем, банкиры не совсем согласны с версией ЦБ. «Невооруженным глазом отличить невозможно. Металлическая лента, водяные знаки и т. д. Отличия только в микрошрифте, который можно увидеть через лупу и который отсутствует на фальшивках»,- написал в своем Facebook первый зампред правления Сбербанка Лев Хасис. Он же разместил в социальной сети фото подделок, обнаруженных в банкоматах Сбербанка.

В других кредитных организациях, обладающих обширной банкоматной сетью (топ-5 по данным «РБК.рейтинг»), прием пятитысячных купюр производится в штатном порядке. И. о. председателя правления Росбанка Игорь Антонов сообщил «Ъ», что кредитная организация не наблюдает активизации мошенников на примере банкоматов собственной сети. Зампред правления «Уралсиба» Илья Филатов также отметил, что подобной проблемы в банке нет, но и столкнувшиеся с трудностями участники рынка вряд ли заметно пострадают. «Общая доля таких банкнот в объеме платежей незначительна,- указывает он.- Клиенты смогут использовать купюры другого номинала или же провести платеж через кассу». В Мастер-банке «Ъ» также сообщили, что прием пятитысячных купюр проходит в нормальном режиме.

Специалисты признают, что, используя разрисованную бумагу, злоумышленники уменьшают тяжесть потенциального наказания. «Инкриминировать фальшивомонетничество в данном случае нельзя, но очевидно, что если такие действия производятся с умыслом, то они подпадают под статью «Мошенничество», наказание по которой может составлять до 10 лет,- говорит адвокат Борис Кожемякин.- Однако факт мошенничества еще надо доказать». По статье «Фальшивомонетничество» наказание может составить до 15 лет лишения свободы.

Екатерина БЕЛКИНА, Нина ВЛАСОВА, Ксения ДЕМЕНТЬЕВА

Деньги: Банк уполномочен поглотить

В последние три года на банковском рынке больше всего покупок совершают госбанки, однако далеко не все их приобретения оказываются удачными. Качество банков, выставляемых на продажу, зачастую оставляет желать лучшего. Впрочем, как показывает опыт иностранных банков, покидающих российский рынок, и на прозрачный бизнес найти сегодня покупателя непросто.

Ситуация на банковском рынке слияний и поглощений непростая. С одной стороны, предложение явно превышает спрос. Казалось бы, покупателям это на руку – цены падают. С другой стороны, качество многих продаваемых банков неудовлетворительное. Выставленные на продажу банки зачастую до сих пор несут на себе печать кризиса ликвидности 2008 года.

Да и покупатели стали намного разборчивее. До кризиса финансовые группы активно скупали банки, чтобы прежде всего отхватить долю на быстрорастущем рынке. Теперь, в условиях экономической нестабильности в России и остальном мире, а также при жесткой политике Центробанка, снижающей доходность профильного бизнеса, банки вынуждены пересматривать стратегию развития.

Аппетиты государственного масштаба

Самыми активными покупателями на финансовом рынке последние три года являются Сбербанк и ВТБ. Причем у каждого из них своя стратегия. Сбербанк придерживается курса на проникновение в новые для него бизнес-сегменты. Так, в прошлом году он приобрел 70-процентную долю в банке «БНП Париба Восток», чтобы на его базе построить банк, специализирующийся на пока еще высокодоходном и одновременно высокорисковом сегменте потребкредитования в магазинах. Новый банк продвигается под логотипом «Сетелем-банк». Две недели назад Сбербанк увеличил свою долю в нем до 74%. В течение трех лет она может вырасти до 80%.

Кроме того, Сбербанк приобрел страховую компанию «Альянс Лайф», поскольку намерен внедриться в сегмент накопительного страхования жизни. В России рынок страхования жизни пока довольно мал, в отличие от развитых стран, где программы накопительного страхования жизни – мощный источник долгосрочных ресурсов наряду с пенсионными деньгами.

Также в списке небанковских финансовых покупок Сбербанка фигурирует ведущая инвестиционная компания «Тройка Диалог», за которую было щедро заплачено $1 млрд. Таким образом, Сбербанк решил восполнить пробел и на инвестиционном рынке.

Сбербанк, пожалуй, единственный банк, перед которым не стоит задача наращивания филиальной сети в стране – этого добра у него с советского времени предостаточно. Перед Сбербанком стоят задачи вселенского масштаба: стать заметным игроком на международных рынках. С этой целью за три последних года Сбербанк сделал три крупных приобретения за рубежом. Самое удачное – турецкий Denizbank, купленный у франко-бельгийской группы Dexia. За 99,85% акций Сбербанк заплатил около $3 млрд. Этим летом уже Denizbank приобрел у Citigroup его розничное подразделение в Турции: активы на сумму более 1,2 млрд турецких лир (более $650 млн), депозиты в размере 1,5 млрд лир ($800 млн), а также 22 отделения по обслуживанию частных клиентов. Сумма сделки не раскрывается.

Годом раньше Сбербанк приобрел швейцарский SLB Commercial Bank и австрийский Volksban International (VBI). Однако с последней покупкой Сбербанк немного прогадал. После закрытия сделки у банка был обнаружен ряд финансовых проблем, которые потребовали от покупателя дополнительных инвестиций в сумме €1 млрд, хотя сам банк приобретался за €500 млн.

ВТБ, в отличие от Сбербанка, сконцентрировался на поглощении крупных отечественных банков. Так, в 2011 году он приобрел Транскредитбанк (ТКБ) – опорный банк РЖД. Благодаря этой покупке ВТБ получил нового крупного клиента и сразу 100 новых городов присутствия. Сделка проходила в три этапа, в результате чего цена выросла с 51 до 64,4 млрд руб. Банк был оценен в 2,2 капитала (подробнее см. интервью).

Еще одним крупным приобретением ВТБ стал Банк Москвы, на покупку 95,5% акций которого было потрачено в общей сложности 251 млрд руб. Назвать эту сделку рыночной довольно сложно, банк приобретался не только у правительства Москвы, но и у лиц, приближенных к экс-мэру Москвы Юрию Лужкову. Покупку сопровождал долгий акционерный скандал. После получения контроля над банком новые собственники обнаружили дыру в балансе, закрывать которую ВТБ уже помогало государство. На санацию Банка Москвы потребовалось 295 млрд руб.

В этом году ВТБ рассматривал возможность приобретения банка «Петрокоммерц», опорного банка компании ЛУКОЙЛ. Из-за проблем с активами тот был оценен всего в 0,2-0,4 капитала. Однако сделка так и не была совершена.

Выход в регионы

Среди частных компаний один из самых энергичных скупщиков банков на рынке – финансовая корпорация «Открытие». Ее акционеры мечтали построить самый крупный универсальный частный банк в стране с активами более 1 трлн руб. за счет присоединения к своему одноименному банку других игроков. Сам банк был образован путем объединения под одним брендом инвестиционного и коммерческого банка корпорации. Затем компанию им составил банк «Петровский». Предполагалось, что к «Открытию» будут также присоединены Номос-банк и Ханты-Мансийский банк (ХМБ). Однако в этом году планы изменились – от объединения отказались. Но не от поглощения. Две недели назад сделка по приобретению «Открытием» контрольного пакета Номос-банка была закрыта. В свою очередь, у Номос-банка есть 51,3% акций ХМБ, которые обошлись ему годом раньше в $285 млн.

Из более или менее заметных сделок также можно упомянуть покупку Глобэксбанком НТБ (Тольятти) – регионального банка среднего размера, активно сотрудничающего с АвтоВАЗом. За 83,4% акций Глобэксбанк заплатил $184 млн.

Однако в целом на внутреннем российском рынке крупных сделок между частными компаниями практически нет. Крупные покупки – удел госбанков. Частные банки сегодня в основном скупают небольших региональных игроков, остро нуждающихся в ликвидности и капитале. Тем более что стоят они после кризиса недорого: как правило, цена колеблется от 1 до 1,5 капитала, а зачастую бывает и меньше.

Один из самых заметных примеров расширения бизнеса за счет поглощения других игроков – действия банка «Восточный экспресс», совладельцем которого является Игорь Ким. В 2009 году к банку были присоединены Эталонбанк и банк «Движение», в 2010-м – Камабанк и Ростпромстройбанк. В том же 2010 году «Восточный экспресс» приобрел два банка у иностранцев. У Morgan Stanley – Городской ипотечный банк, ориентировочно за $64 млн,- втрое дешевле, чем за него заплатил три года назад сам Morgan Stanley (по оценкам экспертов, около $200 млн). А у испанского Banco Santander S. A.- Сантандер Консьюмер банк. Тем самым банк попытался увеличить долю на рынке автокредитования и ипотеки.

Прочь из России

Мировой финансовый кризис заставляет пересмотреть стратегию развития и иностранные банки. «Иностранные банки, работающие в России, находятся в непростой ситуации: их расходы зачастую превышают расходы российских конкурентов ввиду того, что ранее иностранные банки внедряли процессы, предназначенные для гораздо более масштабного бизнеса, но не смогли достичь необходимой экономии за счет расширения деятельности. Кроме того, иностранным банкам приходится следовать высоким стандартам в области корпоративного управления, чтобы соответствовать уровню своих основных рынков, и бороться со страновыми рисками, влияющими на внутренние ставки фондирования»,- отмечается в исследовании KPMG. В условиях экономической неопределенности и имея перспективу в виде требований по увеличению капитала («Базель-III»), головные офисы иностранных банков сейчас не проявляют большой заинтересованности в развитии бизнеса в России. Ряд иностранных банков предпочли покинуть российский рынок.

Причем иностранцев не смущает то, что банки приходится продавать себе в убыток. К примеру, в 2011 году британская группа Barclays продала Барклайс-банк (бывший Экспобанк) группе акционеров во главе с Игорем Кимом. По оценкам экспертов, банк был оценен ориентировочно в 1,5-1,6 капитала. При том что в 2008-м Barclays заплатила за Экспобанк, замыкавший в то время первую сотню российских банков, аж $745 млн, то есть выложила сумму с коэффициентом 4 к капиталу. Сделка стала самой дорогостоящей среди всех случаев приобретений иностранцами российских банковских активов. По мнению экспертов, британская группа, как, впрочем, и многие другие иностранные инвесторы, слишком оптимистично оценила не только покупаемый банк, но и перспективы всего российского рынка. Теперь же акционеры поняли, что инвестиции не приносят прибыли и не оправдаются еще долго.

Не повезло и бельгийской группе KBC. В 2007 году она приобрела Абсолют-банк с коэффициентом 3,8 к капиталу. Продать же его негосударственному пенсионному фонду «Благосостояние» удалось уже совершенно по другой цене, тоже почти втрое дешевле – за $398 млн. Сделка была закрыта в нынешнем году.

Впрочем, лучше хоть что-то, чем совсем ничего. Swedbank, например, несколько месяцев вел переговоры с иностранными инвесторами о продаже и в результате, ни с кем не договорившись, просто свернул бизнес в России. И это при том, что иностранные активы характеризуются весьма высоким качеством в отличие от многих отечественных банков. В 2011 году решил закрыть российскую «дочку» и старейший голландский Rabobank, сохранив в России только свое представительство.

В прошлом году российский рынок покинули шведский Svenska Handelsbanken и немецкие Commerzbank Auslandsbanken и Portigon (бывший WestLB). По оценкам KPMG, «тенденция ухода иностранных банков с российского рынка скорее всего продолжится по причине того, что многие европейские банки продолжают заниматься реструктуризацией и рассматривают возможности продажи своих инвестиций на развивающихся рынках, с тем чтобы сосредоточиться на своих основных внутренних рынках и приступить к решению вопросов, связанных с грядущим вступлением в силу требований «Базеля-III»».

Елена КОВАЛЕВА