Коммерсант: Меньше мигрантов — меньше переводов

Национальный банк Таджикистана (НБТ) подвел итоги рынка денежных переводов. В 2014 году объем денежных переводов из России в Таджикистан, осуществляемый в основном трудовыми мигрантами, сократился на 7,6%, до $3,854 млрд. Это самое большое падение объемов притока денежных переводов за всю историю ведения подобной статистики.

НБТ привел уточненные данные по денежным переводам за 2014 год, передает «Интерфакс». Валовой (без учета обратного потока) объем денежных переводов из России в Таджикистан был равен $3,854 млрд (снижение на 7,6%). Объем переводов из Таджикистана в Россию составил $505 млн (снижение на 13,8%). Таким образом, чистый приток денежных переводов из России в Таджикистан в прошлом году составил $3,349 млрд, что на 6,6% меньше, чем в 2013 году. Отношение чистого притока денежных переводов из России к ВВП Таджикистана в 2014 году равнялось 36,2%, что на 6 процентных пунктов меньше по сравнению с 2013 годом (42,2%).

По данным НБТ, в прошлом году отмечалось самое большое падение объемов притока денежных переводов за всю историю ведения подобной статистики. Для сравнения: в 2013 году чистый приток денежных переводов в республику из РФ составил $3,587 млрд, в 2012 году — $3,290 млрд, или 43,3% ВВП.

В конце февраля НБТ объяснял снижение объема денежных переводов в 2014 году беспрецедентным падением мировых цен на нефть, политическими и экономическими санкциями Запада против России, в связи с которыми замедлился темп роста российской экономики, а также сокращением рабочих мест в РФ и существенным обесцениванием российского рубля по отношению к доллару США.

Как уже сообщал “Ъ”, после ужесточения законодательства российские компании потеряли до половины сотрудников-мигрантов. Из-за последних изменений в миграционном законодательстве для трудовых мигрантов в несколько раз возросла стоимость патента, кроме того, с 2015 года въезд в Россию для граждан Таджикистана возможен только по загранпаспорту. По данным ФМС, в январе в Россию уже въехало на 70% меньше мигрантов, чем год назад. Все это, по мнению экспертов, продолжит оказывать негативное влияние на объемы переводов, что уже заставило ряд российских систем денежных переводов повысить расценки на свои услуги для повышения рентабельности бизнеса.

Елена КОВАЛЕВА

Коммерсант FM: “Второй квартал будет самым сложным для рынка потребкредитования”

Число просроченных розничных кредитов приблизилось к 13 млн, пишет газета “Ведомости” со ссылкой на данные Объединенного кредитного бюро. Еще год назад общее количество займов не превышало 9 млн. Так, за первый квартал этого года число не обслуживаемых в срок ссуд выросло на 1,5 млн. Генеральный директор компании “Кредитный и страховой брокер “Класс!” Алексей Казарин обсудил тему с ведущим “Коммерсантъ FM” Максимом Митченковым.

В отчете ОКБ отмечается, что 8 млн кредитов просрочены более чем на три месяца. Выплаты по таким долгам банки считают безнадежными.

— Чем можно объяснить такой резкий рост?

— Резкий рост прогнозировался отдельными экспертами и нами, в частности. И обусловлен он тем, что сейчас идет массовое сокращение людей, задержки зарплат, увольнения. Это обусловлено именно этим резким увеличением в первом квартале.

— Вы это прогнозировали в конце прошлого года или когда?

— Мы это прогнозировали еще где-то на рубеже августа и сентября, когда уже началась тенденция к тому, что многие люди, закредитованные достаточно сильно, уже начали выходить периодически на просрочки.

— Дальше такая тенденция продолжится?

— По нашим оценкам, сейчас второй квартал будет, наверное, самым сложным, и, по ощущениям, этот процесс еще продлится месяца три точно. Дальше уже наступит какая-то стабилизация.

— А только увольнениями это все объясняется, сокращениями, или есть какие-то другие причины?

— Люди берут кредиты, изначально не оценивая свои реальные возможности. Очень многие брали кредиты с выплатами порядка 80% от дохода, а когда у человека сокращается доход вдвое, то, понятное дело, что он уже не в состоянии обслуживать свои кредиты. Сейчас общая экономическая ситуация усугубляется именно тем, что бизнес не движется, не развивается, идут сокращения, поэтому это, конечно же, усугубляет. Это основная причина.

— Есть ли шанс как-то развернуть этот тренд, и от кого зависит решение подобной проблемы?

— Сейчас остановить этот тренд невозможно. Остается только немного потерпеть, чтобы стабилизировалась ситуация в экономике, чтобы банковский сектор вернулся к нормальному уровню кредитования, к нормальным ставкам, чтобы нормальные клиенты могли вернуться на рынок и оживить всю эту ситуацию. Сейчас получается так, что нормальные качественные потребители, клиенты не готовы брать по высоким ставкам кредиты, а те, которые готовы, им банки сами не будут выдавать, потому что они не очень благонадежны.

— То есть сейчас кредиты никто не берет и никто не дает, так получается?

— Сейчас ситуация такова, что если сравнивать показатели первого квартала этого года с показателями первого квартала прошлого года, то по автокредитованию вообще наблюдается снижение в два, а то и в два с половиной раза. По потребительскому кредитованию сейчас уровень одобрения в банках колеблется примерно в размере 7-10% от общего числа обратившихся за кредитом.

— Что касается просроченных кредитов, как дальше должны действовать сами банки? Будут ли они идти на уступки, чтобы заемщики могли как-то вернуть деньги, какая-то реструктуризация будет? Как дальше действовать?

— Сейчас как раз идет тот самый период, когда все определяется, потому что та тенденция, которую мы сейчас наблюдаем, заключается в том, что банки не готовы идти на переговоры, не готовы идти на реструктуризацию. Но у нас сейчас многие говорят о грядущем вступлении в силу закона о банкротстве физических лиц. Соответственно, может быть, ситуация все-таки вынудит банки идти более охотно на какие-то уступки и на реструктуризацию.

— А какие могут быть уступки?

— Уступки заключаются в том, чтобы предоставлять людям какие-то каникулы, потому что очень многим людям действительно нужна определенная передышка в размере трех-шести месяцев, чтобы найти новую работу, снова войти в нужное русло и платить.

— Но если дают эту передышку, потом же повышается выплата, повышается процентная ставка?

— Это второй вопрос. Понятное дело, что есть штрафы и пени, в этом все и заключается. Идти на уступки это не значит, что разрешить человеку не платить, но навесить ему пени и штрафы, потому что это не идти на уступку. Это — оставаться в рамках кредитного договора. Речь сейчас идет о том, что именно не нагружать людей лишними штрафами и пенями, позволить им в ближайшем будущем вернуться к нормальным выплатам.

— А что касается так называемых безнадежных кредитов, обращаются ли банки в коллекторские агентства, или что они делают с такими долгами?

— Безусловно, обращаются. Сначала своими силами пробуют взыскивать и обращаются к коллекторским агентствам, такая практика существует.

Forbes Russia: Официальный курс евро упал до 62 рублей

Официальный курс евро, установленный ЦБ России на среду, 1 апреля, снизился на 1,31 рубля и составил 62,0487 рубля, сообщил во вторник Finanz.ru со ссылкой на данные регулятора.

Официальный курс доллара снизился на 81,43 копейки и стал равен 57,65 рубля.

Стоимость бивалютной корзины, рассчитанная по официальным курсам на среду, снизилась по сравнению с показателем вторника на 1,04 рубля и составила 59,63 рубля.

Рубль на торгах на Московской бирже во вторник днем дешевел на фоне снижения цен на нефть и уменьшения объема продаж валюты со стороны экспортеров. По состоянию на 13:55 мск курс доллара расчетами «завтра» вырос на 57 копеек (до 58,18 рубля), а курс евро подорожал на 25 копеек (до 62,53 рубля).

Нефть марки Brent на торгах в Лондоне к этому времени потеряла в цене 1,99% и торговалась по $55,17 за баррель.

Газета.Ru: Экономика нащупывает дно

Российская экономика к концу первого квартала близка к состоянию «максимального падения», считают опрошенные «Газетой.Ru» экономисты. В то же время экономика страны уже смогла адаптироваться к новым условиям, но дальнейшее восстановление возможно, только если цены на нефть не будут существенно понижаться. А в 2016 году, считают некоторые эксперты, даже возможен рост.

Потребление достигло предела

По итогам первого квартала эксперты, опрошенные «Газетой.Ru», ожидают спада в российской экономике. Разброс оценок значительный, от 1 до 4% ВВП.

«Мы ожидаем спад ВВП на 2,5%, что и укладывается в текущие оценки Минэкономразвития, и согласуется с динамикой индекса деловой активности (PMI)», — прогнозирует главный экономист банка ING по России и СНГ Дмитрий Полевой.

По мнению Полевого, одна из основных причин падения экономики — сокращение внутреннего спроса.

На эту же причину указывает главный экономист Райффайзенбанка Мария Помельникова. По ее словам, после ажиотажного спроса в декабре в январе и феврале покупательская активность резко спала. В январе оборот розничной торговли сократился на внушительные 4,4%. Это было первое падение продаж, наблюдаемое с 2009 года. Произошло оно в основном из-за сокращения непродовольственных продаж (минус 3,5% год к году), в то время как снижение продуктовых покупок продолжается уже десять месяцев подряд.

Эти же тенденции сохранились в феврале и марте. Судя по динамике реальных доходов населения, которая также значительно ухудшилась, возможности для поддержания прежней потребительской активности в ближайшие месяцы не остается, отмечает Помельникова.

Прогноз Райффайзенбанка на первый квартал — снижение на 4% по сравнению с аналогичным показателем прошлого года. В первом квартале 2014 года ВВП РФ вырос на 0,9%.

Первые месяцы текущего года продемонстрировали, что покупательная способность населения действительно достигла предела, резюмирует советник по экономическим вопросам брокерского дома «Открытие» Сергей Хестанов. По его оценке, в первом квартале стоит ожидать рецессии в пределах 1%.

Квартальный прогноз банка HSBC — экономика России сократится на 1,5%, если совокупный индекс PMI останется на январском уровне в феврале и марте.

Деловая активность российского сектора услуг, выраженная в индексе PMI HSBC, снизилась с 43,9 пункта в январе до 41,3 пункта в феврале. Мартовского показателя индекса пока нет. Значение показателя выше 50 пунктов указывает на рост деловой активности, а ниже этого уровня — на ее снижение.

Комментируя итоги двух месяцев, Александр Морозов, главный экономист HSBC по России и странам СНГ, отмечает, что спад промпроизводства и объемов предоставления услуг усилился и стал охватывать большее количество подотраслей. По этой причине оптимизма для прогнозов эксперт не испытывает. Впрочем, нынешний спад в экономике является более плавным, чем в кризис 2008–2009 годов. Дальнейшее падение или, наоборот, восстановление цен на нефть может изменить этот прогноз в худшую или лучшую сторону.

Бизнес боится, ЦБ не решается

Значительный вклад в ухудшение экономической ситуации в последние месяцы вносит снижение инвестиционной активности, а также политика ЦБ по сдерживанию инфляции, отмечают эксперты.

Инвестиции снижаются в добыче полезных ископаемых, не связанных с ТЭК, в металлургии, капитальном строительстве и финансовом сегменте, отмечают в Райффайзенбанке. При этом имеются признаки импортозамещения в производстве мяса и мясных изделий, сыров, а также в текстильном производстве. Однако нужно признать, что общие показатели пищевой и легкой промышленности в целом какого-либо выраженного улучшения еще не демонстрируют. «На этом фоне мы сохраняем наши ожидания по сокращению инвестиций в основной капитал в 2015 году на 8%», — говорит Помельникова.

13 марта Банк России принял решение о снижении ключевой ставки на 1 п.п., с 15 до 14%. В комментарии к этому решению указывается, что причиной смягчения денежно-кредитной политики стало смещение баланса рисков в сторону «более значительного охлаждения экономики».

«Иначе говоря, ставка была снижена, чтобы оказать поддержку экономическому росту или, вернее, смягчить рецессию. Однако снижение ставки на 1 п.п. не окажет значительного влияния на экономическую активность. На наш взгляд, решение ЦБ РФ следует интерпретировать как стремление сохранить статус-кво», — пишут в мартовском обзоре эксперты РАНХиГС Егор Горюнов и Павел Трунин. Но по их мнению, «попытка избежать рецессии за счет денежного смягчения была бы ошибкой, поскольку с высокой вероятностью привела бы к многолетней стагфляции».

ЦБ ранее прогнозировал ВВП в первом квартале на уровне минус 0,7% год к году. Эта оценка «была сильно пересмотрена вниз», отмечала первый зампред ЦБ Ксения Юдаева.

Экономика замедляется, ожидания улучшаются

Эксперты расходятся в оценке того, как будет развиваться экономика во втором и третьем кварталах и в целом по году. ING-банк ожидает углубления спада ВВП в следующие месяцы до 4–5%, а в целом по году — до 3,9%.

Многое будет зависеть от стоимости нефти, добавляет Помельникова. Прогноз Райффайзенбанка по нефти на 2015 год остается неизменным — $60 за баррель. Соответственно, рецессия продолжится примерно в пределах, наметившихся в первом квартале.

Но прогноз на следующий год может быть все-таки пересмотрен и оказаться лучше ожиданий. «Рецессия в 2016 году продолжится, но мы смягчили свой прогноз с минус 2% ВВП до минус 0,5%. Сам факт улучшения ожиданий дает толчок к экономическому росту», — отмечает Помельникова из Райффайзенбанка.

ВВП по осени считают

По мнению Хестанова из «Открытия», сейчас любой прогноз весьма условен. «Дело в том, именно в эти месяцы бизнес и граждане проходят адаптацию к новым реалиям. Расходы сокращаются, все выжидают. Ждут, что будет с ценами на нефть и с геополитикой», — говорит Хестанов, добавляя, что этот период неопределенности и выжиданий будет длиться еще два-три месяца. А полноценные прогнозы возможны лишь в ситуации относительной стабильности и предсказуемости на рынках.

«Летом вмешается сезонный фактор, новая выжидательная позиция. Думаю, реальные прогнозы возможны не раньше осени», — говорит Хестанов.

Замглавы Минэкономразвития Алексей Ведев ранее также называл нынешнюю ситуацию «полной неопределенностью». «Сейчас даже год проще оценить, чем первый квартал, потому что очень много негативных эффектов должно сказаться. На основании результатов первого квартала в апреле мы пересмотрим прогноз (динамики экономики) на 2015 год», — отметил Ведев.

Он добавил, что сейчас, в рамках нынешнего тренда нефтяных цен, «просто невозможно оценить параметры для прогноза».

Прогнозы экспертов близки к официальным оценкам. Напомним, что, согласно официальному прогнозу Минфина, спад ВВП в 2015 году составит 3%.

Наибольший спад будет в первом квартале этого года, затем ситуация начнет улучшаться и в третьем квартале спад может прекратиться, сообщал на прошлой неделе замминистра финансов Максим Орешкин.

«Самая плохая квартальная динамика будет в первом квартале этого года, а потом ситуация начнет постепенно исправляться. Во втором квартале мы, скорее всего, тоже получим минус, но он будет уже меньшим, чем в начале года», — сказал Орешкин, подчеркнув, что речь идет о поквартальном сравнении показателей.

«Не исключаем, что рецессия закончится уже в третьем квартале», — добавил Орешкин.

Пройден или нет пик кризиса — неизвестно, признал в понедельник в интервью «России 24» первый вице-премьер Игорь Шувалов.

«Думаю, правы те специалисты, которые считают, что определенный экономический рост мы будем наблюдать на стыке 2015–2016 годов. Скорее всего, это 2016 год», — сказал Шувалов. Ранее первый вице-премьер неоднократно сетовал на то, что после того, как была пройдена острая фаза предыдущего кризиса (2008–2009), власти утратили мотивацию к структурным реформам в экономике.

Рустем ФАЛЯХОВ

Банковское обозрение: Банковский бизнес в небанковских формах

О совместном проекте банковского франчайзинга Лето Банка и бюро финансовых решений «Пойдем!» и его значении для рынка на страницах «Б.О» рассуждали Георгий Горшков, первый заместитель президента — председателя правления Лето Банка, и Эльман Мехтиев, советник президента АРБ.

Эльман Мехтиев: Спасибо за то, что нашли возможность и смогли поменять расписание. Обычно я беседу начинаю с того, что спрашиваю: чай или кофе? Но так как сегодня не я принимающая сторона, даже не знаю, предлагать ли чай или кофе.

Георгий Горшков: Можно попробовать угостить.

Эльман Мехтиев: Если можно, кофе, и начнем нашу беседу… Весь банковский рынок теперь уже знает про ваш проект с бюро финансовых решений «Пойдем!». Но хочу обсудить не только сам проект, чтобы в конце нашего разговора вы оценили его значение для рынка в целом. Это такое направление беседы, которое хотелось бы задать в целом… Как вы пришли к этой идее? Обычно брокером у банка бывает не банк, а тут все не так, как обычно.

Георгий Горшков: Эта идея, по сути, как любая другая, за исключением, наверно, самых гениальных творческих идей, возникла из рациональных рассуждений. У банкиров всегда есть несколько сакральных вопросов. Во-первых, откуда придут клиенты. Как с ними работать таким образом, чтобы формировать качественный кредитный портфель. И как развивать сеть дистрибуции с минимальными затратами. На последний вопрос даже, наверное, не надо каких-то комментариев. Любой банк может инвестировать несколько миллионов, или даже десятки миллионов, рублей в интернет-рекламу или в телевизионный ролик или может открыть еще 50 отделений. И это все достаточно значительные затраты. Вместе с этим достаточно очевидно, что в принципе точек розничного взаимодействия с обычными людьми в стране уже достаточно много. И, как вы правильно сказали, первый ручеек такого банковского бизнеса в не совсем банковских форматах проторил свою дорожку в основные торговые сети, такие как «Евросеть», «Связной», где начали предлагаться те же самые карточки, те же самые кредиты наличными. При этом достаточно хорошо известно, что в ситуации, когда банковские продукты продаются в небанковской обстановке и небанковскими сотрудниками, то есть сотрудники, которые не приучены думать не только о продаже, но и о сопровождении и о риске. Такие кредитные портфели зачастую обладают не самыми лучшими характеристиками. Поэтому, конечно, для нас идеальным сценарием был бы следующий: когда мы можем свои продукты представить в сети другой финансовой организации или другой организации, где сотрудники обучены обращению с финансовыми продуктами. Это даст нам неплохой риск, сформированный клиентопоток без капитальных затрат на строительство отделений. Значит, это была рациональная мысль.

Дальше очевидно, что если мыслить стандартными категориями, то эта рациональная мысль приводит в тупик. Потому что банки — это, наверное, одни из самых консервативных организаций на рынке в принципе. Боятся друг друга, как черт ладана. И если все можно спрятать друг от друга, значит, банки будут друг от друга все прятать и никому ничего не рассказывать. Нам, наверное, в старте этого проекта помогли две вещи. Во-первых, это сам по себе такой предпринимательский настрой команды банка «Пойдем!». И этот проект мы начинали с Эдуардом Пантелеевым, когда он был председателем совета директоров в «Пойдем!». И сама команда их главного офиса тоже такая предпринимательская, открытая к контактам, и я предположу, что с ними начинать работу было проще просто из-за их отношения открытого, нежели с какой-то другой банковской организацией.

И второе, что помогло, это заинтересованность банка «Пойдем!» продавать кредитные продукты, как ни смешно, без кредитного риска, то есть, иными словами, выступать таким агентом-комиссионером, который готов оформлять заявки от клиентов и получать за это некую комиссию.

Эльман Мехтиев: Означает ли это, что именно в кризис банки готовы к таким «поворотам»? Вот если это второе — важное, это означает, что у них не хватает или нет желания самим рисковать, вкладывать свой капитал и прочее?

Георгий Горшков: Вы знаете, это, скорее всего, вопрос к самому банку «Пойдем!» — это был период второй половины 2013 года. О тех кризисных явлениях, которые мы сейчас видим на рынке, тогда еще ни слова не говорили, по крайней мере, в таких масштабах, как сейчас. И, наверное, если банк «Пойдем!» захочет ответить на этот вопрос, ребята ответят гораздо более точно и конкретно, может быть, с цифрами. Но, по крайней мере, было желание в своем балансе выращивать не проценты, а комиссионные. И это, собственно, нам также помогло начать проект.

То есть первое — это такое открытое предпринимательское мышление и готовность двигаться быстро. Фокус на этом проекте, ребята неплохо, даже, можно сказать, хорошо работают с точки зрения проектного управления, то есть четко — по датам, по шагам, эскалация в случае возникновения каких-то проблем. И второе — это просто экономическая заинтересованность. И что еще тоже показательно, многие потенциальные партнерские проекты часто и не начинаются потому, что еще до того, как попробовать протестировать гипотезу, партнеры начинают делить шкуру неубитого медведя: сколько ты заработаешь, а сколько ты заработаешь. У нас на пилоте такого разговора почти не было. Мы договорились, давайте попробуем, посмотрим, как получится. Там была некая коммерческая схема между нами и банком «Пойдем!», но она не давала банку «Пойдем!» какого-то большого заработка. Нам вместе было очень интересно просто протестировать саму концепцию. А будет работать или нет? А найдем ли мы юридическое решение? А сможем ли мы заинтересовать сотрудников? Притом что это продукт Лето Банка, а сотрудники — банка «Пойдем!». Очень важно не бояться идти в такие пилотные проекты, потому что без сущности какой-то, без накопленной статистики нет смысла говорить о деньгах фактически.

Эльман Мехтиев: Наверное, тогда такая уникальность ситуации позволила вашему партнеру использовать ее в качестве защиты, да? Он тоже понимал уникальность и эксклюзивность ситуации? Первый, кто идет на работу с другим банком. Даже если пилот будет успешным, и что, он пойдет с другими банком заново запускать? Нет. То есть, да, понятно, — фактор защиты. Георгий, тогда вернемся назад чуть-чуть. Прозвучали слова про «Связной» и про «Евросеть». В чем принципиальное отличие, если не говорить про то, что «Связной» и «Евросеть» — это не банки. Принципиальное отличие модели, технологий. Прозвучал один пункт по поводу людей. Что еще было?

Георгий Горшков: Давайте так, примерно в этом и есть принципиальное отличие. Дело в том, что, как правило, в магазины «Связной» или в магазины «Евросети», или в любой другой магазин люди не приходят с мечтой о кредите. Они приходят за телефоном, за чехольчиком, за сим-карточкой, за тарифным планом для Итернета и еще за чем-то, да? И в этот момент их ловят и говорят: «А не хотите ли кредит? А не хотите ли карту?» И это не идеальный формат. То есть все-таки взятие на себя финансового обязательства не должно быть спонтанным решением.

Эльман Мехтиев: То есть в цифрах это кардинально проявляется в том, что…

Георгий Горшков: В рисках.

Эльман Мехтиев: Выход из воронки продаж гораздо больше.

Георгий Горшков: Это операционный показатель. То есть для того, чтобы получить заинтересованного клиента, который еще к тому же окажется и хорошим плательщиком, нужно проработать гораздо большее количество заявок. И с точки зрения кредитного качества, конечно, если клиент уже задумался о кредите, причем не только: «Вот хорошо бы мне иметь еще там 50 или 100 тыс. руб­лей зачем-нибудь». А есть сформированная потребность сделать ремонт в квартире или купить подержанную машину, или что-то обновить у себя на садовом участке. Главное, чтобы была сформирована потребность, чтобы клиент смог просчитать свои будущие расходы, сопоставить их с доходами и так далее. То есть вот такое базовое финансовое планирование. Если клиент в голове у себя уже немножко прокрутил, то это гораздо более разумное решение.

Эльман Мехтиев: Еще один момент, который недавно прозвучал, и все-таки я б хотел, чтобы он был более четко обозначен, может быть, как ликбез для рынка. Когда банк работает с небанком, всегда возникает проблема идентификации клиента. А когда банк работает с банком?

Георгий Горшков: Это самим законодательством определено, что банковские сотрудники имеют право идентифицировать клиентов, в данном случае мы как банк, на чьем балансе формируется кредитный портфель, мы идентифицируем сотрудника банка «Пойдем!» и доверяем ему идентифицировать наших клиентов.

Эльман Мехтиев: Когда мы (Джи И Мани Банк) делали проект со «Связным», мы вынуждены были строить версию программного обеспечения немножко другую, чем для себя, своего «фронта». И понятно, почему. Потому что проблемы безопасности и прочее, прочее. Строили ли вы отдельный, грубо говоря, интерфейс, или это была прямая работа, прямой допуск сотрудников другого банка в вашу сеть?

Георгий Горшков: Я все-таки закончу отвечать на первый вопрос, в чем принципиальная разница. Потому что, кроме сформированной потребности у клиента, конечно же, разница между финансовой организацией, которая предлагает кредитные продукты клиенту, и розничной организацией, которая предлагает финансовые продукты клиенту, она еще и в профиле сотрудников. Если сотрудник организации привык продавать сотовые телефоны или пылесосы, или кастрюли, и, кроме этого, в жизни ничем не занимался, для него сделка, как правило, в голове заканчивается моментом продажи. И вот эта идея CRM и дальнейших взаимоотношений с клиентом, она, наверное, есть в голове у маркетологов в головной конторе этой розничной организации. Но продавцов она мало волнует. В банковском бизнесе, по большому счету, с выдачей кредита вся история только начинается, как рождение ребенка. У меня недавно знакомая одна в Facebook опубликовала сообщение: «У меня родилась двойня. Я завершила свой самый главный проект в жизни». Я написал: «Дорогая, он у тебя только начался. И этот проект лет на 20 минимум».

Вот с кредитом примерно так же. Как я люблю говорить, главная работа банкиров не в том, чтобы выдать кредит, а в том, чтобы его собрать. И, конечно, эта идея не живет или совершенно неявно живет в головах у продавцов магазинов, а у банковских сотрудников, особенно в тех организациях, где сотрудники привыкли смотреть на показатель качества кредитного портфеля, она в гораздо более явном виде прослеживается. Соответственно, сотрудники думают не только о том, чтобы оформить кредитную заявку, получить одобрение и выдать деньги клиенту, но они думают о том, а как на их мотивацию повлияет качество кредитного портфеля. А это, в свою очередь, мы напрямую определили в нашем соглашении с банком «Пойдем!», и экономическая мотивация сотрудников фронт-линии банка «Пойдем!» зависела от того, насколько хорошо, аккуратно клиент обслуживает свои кредитные обязательства.

Эльман Мехтиев: Это было что-то отличное от того, что у них есть? Это вы настояли?

Георгий Горшков: Давайте я так скажу. Насколько я знаком с системой мотивации «Пойдем!», опять же более точный ответ вам дадут партнеры, если вы к ним обратитесь, у колл&#1077

Новые известия: Все оттенки серого

Около 11% россиян всю свою зарплату получают «в конверте», без оформления по месту работы, сообщил замглавы Роструда Михаил Иванков. По словам чиновника, еще 15–16% граждан оформлены, но лишь часть зарплаты им выдается официально, а остальная доля – нелегально, без внесения суммы в бухгалтерскую ведомость. Примерно из 76 млн. экономически активного населения страны не платят пенсионные взносы каждый пятый – около 15 млн. человек. «Но говорить о том, что эти люди работают в теневом секторе, безусловно, неправильно», – заметил чиновник.

Работодатели, нарушающие закон, добиваются конкурентного преимущества на рынке труда – эту тенденцию Роструда зафиксировало во время кризиса 2008–2009 годов. Тогда число россиян с «белой» зарплатой уменьшилось на 13% и составило 60% населения.

В России давно существует проблема неформальных трудовых отношений, и правительство вынуждено возвращаться к ней снова и снова. Так, в прошлом месяце о необходимости борьбы с «черными» и «серыми» зарплатами на расширенной коллегии Федеральной налоговой службы заявил глава Минфина Антон Силуанов.

Рекрутинговые агентства подтверждают: в кризис возрастает число работодателей, предпочитающих выдавать деньги в конвертах. В итоге страдает даже не столько государство и не столько бюджет, сколько люди, лишающиеся социальной защиты. Они не могут получить отпускные и больничные пособия. Им отказывают в кредитах. Из-за отсутствия отчислений в Пенсионный фонд им в дальнейшем грозят непреодолимые сложности с пенсией.

Обычно работодатель просто ставит сотрудника перед фактом о выплатах в конверте, а последний не отказывается, опасаясь не найти другую работу, особенно в кризис. «В условиях нестабильной экономической ситуации в стране количество «серых» зарплат только увеличится, – говорит «НИ» юрист, основатель сайта Правовед.ru Валерий Машков. – Люди станут еще больше дорожить своим местом и соглашаться на любые условия, которые им предложат. Бизнес, в свою очередь, сейчас в большей степени, чем еще год назад, стремится снизить налоговые издержки».

Кроме того, по мнению опрошенных «НИ» экспертов, переход с «белой» зарплаты на «серую» – четкий индикатор того, что дела в компании идут неважно. Как считает президент рекрутингового портала Superjob Алексей Захаров, сейчас эта тенденция массово затронула мелкие фирмы. Ведь сотрудники обходятся очень дорого работодателю: за каждого надо платить примерно 30% от его официальной зарплаты в различные фонды – Пенсионный, социального страхования, обязательного медицинского страхования – в качестве взносов. Выплаты приходится делать из прибыли, что для малого бизнеса часто оказывается неподъемной задачей.

Есть и другой момент: скрупулезное ведение отчетности отнимает уйму времени и сил. Скажем, при оформлении на работу нового сотрудника нужно ставить его на учет в каждом из социальных фондов, готовить и сдавать десятки ведомостей, производить десятки платежей. При этом штрафы и пени грозят за любую ошибку. Отсюда и возникает соблазн перейти на «конверты».

«В России 17–19 миллионов человек относятся к «серой» зоне, – отметила в комментарии для «НИ» Наталья Зубаревич, ведущий научный сотрудник Института управления социальными процессами. – Причем процесс расширения «серой» зоны идет достаточно давно. Устойчиво сокращается занятость на крупных и средних предприятиях, в бюджетной сфере».

По мнению эксперта, нынешний кризис драматически усугубляет ситуацию: «Во-первых, когда падает промышленное производство, вводится режим неполного рабочего дня, люди уходят в неоплачиваемые отпуска. Во-вторых, снижение доходов и платежеспособного спроса приводит к сжатию сектора рыночных услуг и к массовым сокращениям занятости в торговле, туристическом бизнесе, банковском секторе. В-третьих, происходит сжатие бюджетной сферы, сокращение количества школ, больниц».

Георгий СТЕПАНОВ

Газета.Ru: Кредитная петля разжимается

Сбербанк снизил на 1–2 процентных пункта ставки по потребительским кредитам для новых заемщиков. Ранее о снижении ставок заявил целый ряд банков из первой десятки. По мнению экспертов, несмотря на довольно ощутимую коррекцию ставок, финансистам будет достаточно сложно привлечь клиентов на долгий срок. В кризис заемщики опасаются брать на себя крупные обязательства.

Сбербанк объявил о снижении процентных ставок по потребительским кредитам, заявки на которые будут подаваться с 30 марта 2015 года. Средний размер сокращения ставок составит 1–2 п.п.

В частности, минимальная ставка по рублевым потребительским кредитам без обеспечения составит 18,5% годовых (с обеспечением — 17,5%).

Ранее, в марте 2015 года, Сбербанк сделал более доступными свои ипотечные кредиты: в рамках программы государственной поддержки ипотеки ставка составила 11,9% годовых.

В феврале 2015 года Сбербанк снизил до 2 п.п. ставки по вновь выдаваемым кредитам для корпоративных клиентов. Между тем, как уже заявляли «Газете.Ru» в пресс-службе Сбербанка, ставки по депозитам пока снижаться не будут.

На прошлой неделе о снижении кредитных ставок на 3–4 п.п. уже заявили Россельхозбанк, «Возрождение», ВТБ24, МДМ-банк и Банк Москвы. Минимальная процентная ставка в этих кредитных учреждениях начинается от 19,9%.

«В ближайшее время в Росбанке планируется снижение процентных ставок по потребительским и автокредитам. Снижение ставок по автокредитам составит 1 п.п., по потребительским кредитам — от 1 до 3,5 п.п.», — сказал «Газете.Ru» заместитель председателя правления Росбанка Алекси Лакруа. По его словам, снижение ключевой ставки Центробанком приводит к уменьшению стоимости финансовых ресурсов для банка и, соответственно, к снижению общего уровня ставок по кредитам.

Андрей Вальехо, старший аналитик УК «Капиталъ», считает, что решение банков снизить процентные ставки по кредитам вполне оправданно. Но все-таки стоит отталкиваться не только от ключевой ставки ЦБ, но и от других важных факторов. А они пока не очень благоприятны.

«Мне кажется, что Сбербанк пошел на такой шаг с подачи государства. Остальные участники рынка будут смотреть на инфляцию: если она снизится, то и ставки продолжат свое падение, если нет, то можно ждать усиления оттока капитала из страны», — считает аналитик.

Согласно прогнозу ЦБ, по итогам квартала уровень инфляции достигнет 11,5%. Далее она будет снижаться, и ее годовое значение составит около 8%.

По мнению аналитика Альфа-банка Марины Карапетян, ожидать массовой коррекции ставок по кредитам в ближайшее время не стоит. У каждого банка свои задачи: кто-то готов выдавать дорогие, но качественные кредиты, поступившись ростом портфеля, а кто-то, наоборот, хочет нарастить портфель. По прогнозу Карапетян, пик больших процентных ставок проходит и мы увидим их падение ближе к концу года.

О том, что ключевая ставка к концу года может снизиться еще на 2–3 п.п., до 10–11%, говорит и Антон Сороко, аналитик ИК «Финам». По его словам, ставки по кредитам также будут снижаться, но при условии сохранения благоприятной рыночной и политической конъюнктуры.

При этом эксперты не советуют поддаваться чрезмерному оптимизму.

«Банки ужесточили выдачу, безработица растет, объем кредитования резко снижается. По нашему мнению, кредитный потребительский портфель в этом году не вырастет», — уверена Карапетян.

По данным Объединенного кредитного бюро (ОКБ), кредитная активность россиян в феврале 2015 года снизилась почти в два раза: количество заявок на кредиты снизилось на 51% по сравнению с февралем 2014 года. Снижение спроса наблюдается по всем видам кредитных продуктов. Сильнее всего пострадал сегмент ипотечных кредитов: спрос за год снизился на 72%, хотя на протяжении всего прошлого года этот сегмент демонстрировал рекордные темпы роста. Также значительно пострадали сегменты кредитов наличными и кредитных карт: спрос снизился на 55 и 42% соответственно.

«Заемщики не торопятся брать кредиты под высокие проценты в условиях неопределенности, а в банки обращаются только те, кто действительно нуждается в этом. Также играет роль и ситуация экономической нестабильности, при которой заемщики опасаются брать на себя крупные обязательства перед банками», — говорит Даниэль Зеленский, генеральный директор ОКБ. По его словам, снижение кредитной активности населения и, как следствие, сокращение темпов роста портфелей банков может в перспективе привести к значительному росту просроченной задолженности в течение года. В феврале 2015 года она уже достигла значения 17,07%.

Иван ГИДАСПОВ

Коммерсант-Информационные технологии: Заморозка по банкам

Сложившаяся в банковской сфере ситуация в самой оптимистичной формулировке характеризуется участниками рынка как плохая. В устных беседах представители банковского сектора используют более крепкие выражения, чтобы описать происходящее. Но финансовые компании не забросили ИТ полностью: правильные инструменты помогают им пережить кризис.

Настроения в банках поменялись буквально в первом квартале текущего года — даже черный вторник не переубедил оптимистов, которые надеялись на лучшее. Вернувшись с затяжных зимних каникул, финансисты обнаружили, что уровень просрочки недопустимо возрос, процент невозврата кредитов поставил под угрозу их бизнес. На фоне требований регуляторов относительно размера резервных фондов оборотный капитал значительно уменьшился в объемах. Автоматически это привело к уменьшению возможности кредитования, и теперь банки не могут идти на повышенные риски, стараются обслуживать только тщательно проверенных клиентов. На практике это означает, что началась жесткая борьба за кредитоспособное население и бизнес-клиентов, которые остались на плаву. И тех и других мало. А активных среди них, готовых продолжать пользоваться дорогими банковскими продуктами,— еще меньше. Разумные владельцы бизнеса застыли в ожидании и предпочитают не кредитоваться лишний раз. За деньгами в банки идут только компании, у которых все не очень хорошо, а также неблагонадежные физические лица. На рынке говорят, что проблемы начались даже у самых крупных монстров банковского мира, которые за последнее десятилетие не показывали убытков, а в первом квартале текущего года, скорее всего, покажут.

Шарик сдулся

В таких условиях ИТ-проекты попали под удар, банки продолжают инвестировать только в инструменты, помогающие им выживать и бороться за качественных клиентов.

Ольга Рубцова, заместитель генерального директора по работе с финансовым сектором “Техносерв Консалтинг”, добавляет: “Мало кому из финансовых организаций удалось в 2014 году сохранить рост оборотов и прибыли. Банки испытывают существенный денежный дефицит из-за валютной разницы. ИТ-бюджеты схлопываются. Под нож попадает техподдержка, происходит недолицензирование. Выбор банками тех или иных ИТ делается с позиций экономики. Стоимость становится главным и нередко единственным критерием при выборе ИТ-решений”.

Виталий Титов, менеджер по работе с финансовым сектором “ЕМС Россия и СНГ”, добавляет, что задача номер один для ИТ-департаментов банков — обеспечить непрерывность бизнеса и защитить от потери данных на существующей архитектуре и решениях. “В большинстве организаций внимание сегодня направлено на проекты, позволяющие снизить текущие затраты, и в целом на оптимизацию бюджетов. Этого можно достичь разными способами — например, некоторые заказчики отказываются от поддержки оборудования и используемых решений со стороны производителей. Другие используют различные финансовые модели и изменения в лицензировании или аренде необходимых мощностей и ПО. Я не хочу критиковать первый подход, но на мой взгляд, второй вариант используют более дальновидные руководители. Ведь остановив развитие сегодня, завтра можно не догнать постоянно растущие требования бизнеса и конечных заказчиков”,— добавляет господин Титов.

Игроки ИТ-рынка стараются обратить взор клиентов из банковской сферы в перспективу, напоминают о том, что за кризисом обязательно последует рост, к которому нужно готовиться уже сегодня. Но ресурсов на такую подготовку на рынке стало крайне мало. Андрей Волосевич, руководитель направления департамента по работе с финансовыми организациями “Энвижн Груп”, говорит: “Крупные банки и банки с господдержкой, как мы ожидаем, реализуют запланированные на 2015 год ИТ-бюджеты на 50-70%. Это предварительная оценка, уточнить ее можно будет в середине года. Если игроки поймут, что ситуация выправляется, то объявят конкурсы по придержанным темам”.

Инвестиции в новые ИТ зависят в первую очередь от выбранной банком стратегии. “Если банк консервативен и осторожен, ставка делается на традиционные решения: обеспечение бесперебойности и ИБ, автоматизацию бизнес-процессов и повышение их эффективности, снижение затрат,— говорит господин Волосевич.— Если же банк придерживается более агрессивной стратегии, готов рисковать, то даже в этот непростой период он продолжит вкладываться в инновации. Кстати, такой подход выбирают не только молодые, но и некоторые крупные игроки”.

Помимо явных проблем банкам не следует забывать еще об одной потенциальной угрозе — новых конкурентах из смежных сфер. Александр Василенко, глава представительства VMware в России и странах СНГ, говорит, что в конкуренцию с банками могут вступать самые разные компании: телекомы, госорганизации, например известная всем почтовая служба. Также рынок завоевывают банки, по сути являющиеся интернет-компаниями: без физических отделений. На игровое поле выходят и прочие интернет-холдинги, и даже производители “железа” (Apple, предлагающий переводы платежей через свои системы). “Большинство таких компаний используют именно информационные технологии как главный дифференциатор. Для них “отделением” банка будет являться интернет-страница или приложение на смартфоне, им не нужно поддерживать деятельность большого количества региональных отделений, каждое из которых со своей архитектурой и персоналом.— говорит господин Василенко.— Чтобы противостоять новым высокотехнологичным конкурентам, банкам нужны гибкая ИТ-инфраструктура, технологии программно-определяемых центров обработки данных и классическая виртуализация как для серверов, так и для сетей и хранения данных”.

Коротко и ясно

Новые ИТ-проекты в банках если и планируются в текущем году, то, как правило, такие, которые могут дать эффект в кратчайшие сроки. Константин Харин, директор департамента по работе с финансовым сектором Oracle СНГ, говорит, что это, например, проекты в области customer experience, позволяющие привлекать новых клиентов и удерживать существующих. “Социальные сети, мобильность, анализ больших данных — все эти технологии направлены на поддержание доходов финансовых организации. Мы ждем очередную волну интереса к решениям по оптимизации сбора просроченной задолженности. Другим трендом является оптимизация затрат на инфраструктуру как за счет применения оптимизированных программно-аппаратных комплексов, так и за счет аутсорсинга и использования бизнес-приложений (SaaS), платформы (PaaS) и инфраструктуры (IaaS) как сервиса”,— добавляет господин Харин.

Для ИТ-компаний, продающих инструменты обработки больших данных, возможно, сегодня настал звездный час, если им хватит опыта и убедительности, чтобы им воспользоваться. В прошлом году финансовые компании распробовали Big Date на вкус. Исследование Oracle и CNews Analytics по итогам прошлого года показало, что более трети компаний (37%) в России уже приступили к использованию технологий Big Data, еще 36% — рассматривают такую возможность. При этом основные потребители технологий больших данных в нашей стране — банки (24 из 43 опрошенных) и телеком (8 из 12). Если в прошлом году компании в основном накапливали данные, то велика вероятность, что в нынешнем — начнут их использовать для создания специальных продуктов для узких сегментов клиентов, аналитического скоринга и т. д.

По словам Ольги Рубцовой, актуальны в текущем году также ИТ-системы для сбора задолженностей, CRM и единый фронт обслуживания клиентов. “Это те решения, которые помогают сократить затраты на взаимодействие с клиентами и возникающие при этом риски, а в отдельных случаях еще и заработать на контакте с потребителями своих услуг. Например, система единого фронт-офиса в ВТБ 24, внедренная нашей компанией, только за год помогла банку заработать 90 млн руб. дополнительной прибыли”,— говорит госпожа Рубцова. Мобильные решения также могут дать значительный эффект: в этом году “Техносерв Консалтинг” выпустила приложение, которое может увеличить производительность работы коллекторов на 30%.

Распределение ИТ-бюджетов в текущем году сильно зависит также от того, в каком состоянии встретили банки кризис: в какой момент развития ИТ-систем их застало стихийное бедствие. Два-три года назад самые прогрессивные игроки начали трансформацию бизнеса из привычных предприятий с распараллеленными процессами и оргструктурой в централизованные “продуктовые фабрики”. Но, как говорит Артем Асанов, управляющий директор практики по работе с финансовыми организациями Accenture, “среди крупных российских банков пока только единицы смогли существенно продвинуться на пути от теоретического построения подобной архитектурной композиции к ее реализации в действующей организации, процессах и системах. При этом ряд относительно новых участников рынка, пользуясь (в данном случае) преимуществом отсутствия старого наследства, сразу выстраивают свои организации и технологии в этой логике “продуктовая фабрика–агрегация–дистрибуция”, добиваясь заметных конкурентных преимуществ”.

Многие остановились на полпути в этой трансформации, что вполне объяснимо в сложившихся условиях. Но другого пути для банков “с историческим наследием” нет, кроме превращения в “фабрику”. “Это означает, что трансформацию нужно продолжать и доводить до конца,— уверен господин Асанов.— И ключевым здесь является даже не объем инвестиций, а качество управления трансформацией — способность четко сформулировать путеводную звезду для множества локальных изменений по всему банку, а также управленческий опыт, ресурсы и авторитет для того, чтобы согласованно достичь желаемого по многим направлениям”.

Каким из описанных выше советов внемлют банки, станет ясно по итогам полугодия — к решениям относительно ИТ их подтолкнет в том числе ситуация на рынке.

Светлана РАГИМОВА

Коммерсант: Вклад «непополняемый»

Если раньше в борьбе за средства вкладчиков в критический период банки предлагали вклады со ставками более 20% с возможностью пополнения, а потом по мере стабилизации ситуации безуспешно пытались запретить эту невыгодную для себя опцию, то теперь действуют хитрее. Текущие договоры дорогих вкладов составлены так, чтобы впоследствии банк мог отказаться принимать по ним пополнение, тем самым избежав увеличения процентных выплат по депозитам. Этой опцией уже воспользовался банк “Финансовый стандарт”. Впрочем, полной защиты от предприимчивых вкладчиков она банкам не гарантирует.

О запрете на пополнение двух видов вкладов, которые сначала предусматривали такую возможность, банк “Финансовый стандарт” сообщил на своем сайте. С 26 марта по вкладам “Новогодний” и “Высокий процент”, открытым с 18 по 29 декабря 2014 года, прием дополнительных взносов временно приостановлен. На фоне резкого повышения ключевой ставки ЦБ с 16 декабря до 17%, по этим вкладам банк предлагал ставки 21% годовых, причем на срок свыше года. Однако теперь, когда ключевая ставка ЦБ снизилась с 17% до 14%, доходность вкладов перестала соответствовать рыночным условиям, пояснили в колл-центре банка. В прошлый кризис такие действия банков были сочтены незаконными. Однако сейчас банки стали предприимчивее. В частности, “Финансовый стандарт” записал в своих договорах возможность изменения условий договора в одностороннем порядке с предварительным уведомлением об этом вкладчиков, если они не влияют на доход по вкладу, порядок выплаты процентов или срок депозита.

После прошлого кризиса 2008-2009 годов Федеральная антимонопольная служба (ФАС) сочла такие действия банков (их, в частности, предпринимали в 2010-2011 годы Юниаструм-банк и СКБ-банк, поставившие заградительные комиссии за пополнение вкладов, и Инвестторгбанк, попросту отказавшийся принимать пополнения) недобросовестной конкуренцией. ФАС предписала банкам отменить заградительные комиссии и запреты и компенсировать вкладчикам понесенные расходы. Оспорить это в судах банкам не удалось. Однако тогда и оговорок, позволяющих менять условие о пополнении, в депозитных договорах не было. Сейчас ФАС также готова встать на сторону вкладчиков. “Пока мы не получали жалоб, но как только они появятся, мы тут же займемся этим вопросом,— сообщил “Ъ” замглавы ФАС Андрей Кашеваров.— Мы уже имеем необходимый опыт, в прошлый раз банкам, запрещавшим пополнения вкладов, пришлось не только отказаться от этой практики, но и в совокупности компенсировать клиентам несколько десятков миллионов рублей”.

Опрошенные “Ъ” юристы разошлись во мнениях о законности оговорки о запрете на пополнение открытых в сложные для банков времена дорогих вкладов. “Согласно законодательству банк не имеет права в одностороннем порядке менять ставки по вкладам, а вот другие условия изменять можно, если такая возможность зафиксирована в договоре, и вкладчик его подписал”,— говорит директор правового департамента ХКФ-банка Александр Гонтаренко. Партнер компании “Яковлев и партнеры” Игорь Дубов считает иначе: по его мнению, запрет на пополнение вкладов можно трактовать как условие, которое влияет на доход вкладчика. “Если бы клиент, как и предполагал, мог пополнять вклад, то в конце срока он получил бы больший совокупный доход”,— считает он. Трактовки могут быть разные, согласен господин Гонтаренко.

Впрочем, вне зависимости от того, какая трактовка правильная, участники рынка прогнозируют, что судьи, скорее всего, поддержат вкладчиков. “Сейчас суды исходят из того, что во взаимоотношениях банка и гражданина физлицо — более слабая сторона и требует правовой охраны,— отмечает Александр Гонтаренко.— Поэтому можно предположить, что спорные моменты и неточности будут трактоваться в пользу вкладчика”. Более того, доводов ФАС о недобросовестной конкуренции при привлечении вкладов никто не отменял.

“Хотя в прошлый раз рассмотрение споров ФАС и банков, установивших запрет на пополнение, не дошло до президиума Высшего арбитражного суда (ВАС), в аналогичной ситуации судьи будут учитывать уже наработанную судебную практику”,— уверен Игорь Дубов.

По словам участников рынка, сейчас, когда ставки по вкладам массово снижаются, банки, привлекавшие клиентов условием о возможности пополнения вкладов, открытых по высоким ставкам, сильно рискуют. Правда, круг этих банков существенно уже, чем в прошлый кризис. “Большинство крупных игроков очень хорошо усвоили уроки кризиса 2008-2009 годов, когда, стремясь получить максимальное количество сокращающейся ликвидности, банки не предусмотрели сценарий, при котором ситуация быстро поменяется. Именно поэтому абсолютное большинство игроков сейчас предлагали максимально высокие ставки на короткий срок три месяца”,— говорит зампред правления Локо-банка Андрей Люшин. Кроме того, по словам руководителя аналитического департамента QB Finance Дмитрия Кипы, в отличие от кризиса 2008-2009 года, сейчас гораздо драматичнее складывалась ситуация на валютном рынке: люди предпочитали скупать валюту, а не инвестировать во вклады даже под высокие ставки, а значит, объем такого дорого фондирования в системе невелик. С проблемами могут в основном столкнуться небольшие игроки, которые из-за отсутствия других конкурентных преимуществ вынуждены были давать максимально выгодные условия по ставкам с возможностью пополнения вкладов, указывает господин Люшин. Впрочем, банк “Финансовый стандарт” не такой уж и маленький. В рейтинге банков “Интерфакс”, по итогам 2014 года, он занимал 289-е место по активам и 280-е по капиталу. При этом 77,6% обязательств банка приходилось на средства физлиц (5,6 млрд руб. на конец 2014 года). За декабрь объем средств граждан в банке увеличился на 38,2%, в то время как по системе в целом наблюдался отток в 1,1%.

Ксения ДЕМЕНТЬЕВА

Российская газета: Без резких движений

7 апреля пройдет XXVI съезд Ассоциации российских банков (АРБ), темой которого в этом году станет антикризисная тактика и стратегия. В принятом правительством антикризисном плане немалая часть касается банковской системы, и, как считают в Ассоциации, во многом успешная реализация этих мер будет зависеть от того, насколько эффективным будет взаимодействие регуляторов с участниками рынка.

О ситуации в банковском секторе и стоящих перед ним вызовах в преддверии съезда рассказал президент АРБ Гарегин Тосунян.

– Сегодня многие эксперты сходятся во мнении, что текущая ситуация в экономике, в том числе и в банковском секторе, во многом обусловлена политическими факторами. А вы как считаете?

– Безусловно, политическая обстановка усложнила экономическую ситуацию в стране. Однако, по сути, предпосылки кризиса чувствовались уже достаточно длительный период. И ее выход из фазы рецессии, а тем более динамичное и сбалансированное развитие зависят не столько от отмены санкций, сколько от реализации структурных реформ и диверсификации производств.

Я не устаю повторять, что замедление экономики связано со снижением темпов кредитования внутри страны. И наша основная проблема – это двузначная ставка по кредитам для предприятий. Поэтому на государственном уровне требуется разработка и внедрение процентной политики, которая будет направлена на стимулирование экономического роста. В этом контексте Ассоциация рассматривает принятый правительством Антикризисный план как стратегию решения узловых задач экономики и социального развития.

– Одна из антикризисных мер – докапитализация банков на 1 трлн руб. через механизм ОФЗ, однако пока речь идет только о 27 кредитных организациях. Считаете ли вы необходимой докапитализацию небольших региональных банков?

– Обязательно нужно докапитализировать. Сейчас обсуждается возможность докапитализации региональных банков через аналогичный механизм на сумму 170 млрд рублей. Недавно АРБ получила ответ на наше обращение в минфин о том, что принято решение о требованиях к первым 27 банкам. С одной стороны, мы с удовлетворением отметили, что позиция АРБ была, хотя и частично, но учтена. Однако сама процедура принятия таких решений требует некоторой коррекции в сторону большего учета мнения банковского сообщества. Изначально предполагалось, что к докапитализации будут допущены 10 банков, и планка к минимальному размеру капитала была 50 млрд рублей. АРБ очень настойчиво во многие инстанции обращалась, что нужны более гибкие критерии. В результате планку опустили до 25 млрд рублей, а список банков расширили до 27. Но ассоциация продолжает настаивать на том, что более широкий сегмент рынка недостаточно охвачен и требуется расширение списка.

Когда принимаются подобные решения, мы маниакально стремимся поддержать только узкий круг крупных участников рынка. Надо учитывать в большей степени потребности той части экономики, которая отражает региональный аспект, удовлетворяет нужды малого и среднего бизнеса. Например, нужно поддержать региональные банки, которые входят в тройку ведущих местных кредитных организаций. Те, которые обслуживают достаточно клиентов и значимы для региона. И планку по капиталу для них установить скромнее – не выше 1 млрд рублей.

– В отличие от кризиса 2008 года сейчас докапитализация -это поддержка не банков, а экономики, т.к. банки должны будут на выделенные средства кредитовать предприятия (прирост должен быть 1% в месяц). Действительно ли это более эффективно?

– Это важно, конечно. Банки – инструмент поддержки экономики. И правительство, и минфин, и ЦБ ставят вопрос о том, что мы готовы докапитализировать, если вы будете участвовать в программах кредитования предприятий. Это правильная постановка вопроса – покажите, в какой программе участвуете, особенно если речь идет о среднем бизнесе. Другое дело, что я бы особый акцент сделал на социально значимых направлениях, таких как ипотека, малый бизнес, который развивает рынок потребтоваров, потребкредитования. А мы слишком много сделали, сжимая эти рынки и получив негативный результат в экономике, который, я считаю, в значительной степени связан с несовершенством системы принятия решений и управления, нежели от каких-то внешних обстоятельств зависящий.

– Очевидно, что кредитование сильно затруднено из-за высокой ключевой ставки. Снижение ставки до 14% – это позитивный сигнал рынку, или такие “скачки” (17% – 15% – 14%) только усугубляют положение дел?

– Скачки для рынка очень опасны – так же, как скачки кровяного давления в человеческом организме. Они опасны в одну и в другую сторону. Когда у человека высокое давление, нельзя его сбивать резко. Я в этом смысле был категорически против резкого повышения ставки с 10 до 17% в декабре прошлого года и остаюсь при мнении, что это было не лучшей мерой. С валютными колебаниями, волатильностью валютного курса надо было бороться путем отслеживания движения средств (валютных депозитов, связывания валютных остатков), а отнюдь не путем повышения ключевой ставки. Но в понижении ставки я также сторонник плавности. Здесь очень важно, чтобы это было последовательно – конечно, не растянуто на месяцы и годы, а в разумные сроки. Если мы умудрились поднимать ставку шесть раз в течение года, то здесь еще более сжатые сроки должны быть, но действовать нужно очень аккуратно.

Очень важен заданный вектор на понижение. Если еще через шаг-два рынок увидит, что идет снижение, пусть по 1-2%, это нормально, уже ожидания становятся другими. Когда ставка ползла вверх, ожидания ухудшались, и кредитование начинали сворачивать, потому что не знали, не будет ли завтра 17, 20 или 25%. Сегодня рынок может понять, что не надо привлекать слишком дорогие деньги под 15-17%, размещая их потом под 25-30%, а надо идти на снижение. Но это должно быть устойчивое движение в сторону снижения, и должно быть постоянно объясняемая, комментируемая политика денежно-кредитных властей. Надо отказаться от постоянного внушения обществу мысли, что кредитование является источником всех наших невзгод – от инфляции до валютных колебаний. Ничего подобного, кредитный рынок – это источник роста экономики. Другое дело, что им надо управлять, делая кредиты доступными по процентам для широкого круга бизнеса, а не только для крупных участников, чтобы он не уходил в краткосрочные, одногодичные сегменты, и наряду с рынком потребкредитования развивался рынок 10-20-30-летних инвестиций. От этого зависят и основные фонды, и инфраструктура, и весь комплекс гражданского производства, и не только.

– Но ЦБ ведь все равно будет смотреть на инфляцию, принимая решения по ключевой ставке?

– Я надеюсь, что не будет смотреть в той проекции, в которой до сих пор смотрел. Не является инфляция линейной функцией от объема кредитования, сколько лет мы слышали одно и то же: “Ну, такие темпы роста кредитования, как 30-40%, – это же ужас, это же инфляцию за собой тянет”. Нет. Это тянет за собой хоть какой-то шанс на развитие экономики, производства, но только при условии, что эти деньги будут еще и длинными, что их можно будет вложить в инфраструктуру и в основные фонды, которые будут способствовать производству товаров более дешевых, чем те, которые приходится закупать за рубежом. Только через это можно стимулировать постепенное импортозамещение, а не путем кампанейщины и призывов.

– Выступая на Неделе российского бизнеса, первый зампред ЦБ Алексей Симановский отметил, что “парадигма экстраординарных мер”, введенная в декабре, носит временный характер, и регулятор не видит дополнительных возможностей для смягчения. Нужно ли банкам дополнительное смягчение или введенных мер достаточно?

– Мысль ЦБ, которую они высказывали неоднократно, в том, что смягчающие меры локальны, потому что высокие нормативные требования должны такими и оставаться. Более того, планка может даже повышаться, чтобы качество банков было бы еще выше. Это понятный и приемлемый тезис, мы сами заинтересованы в том, чтобы качество банковского рынка было высокое. Но здесь “чертик”, как обычно, в деталях. Меры, связанные с кризисными явлениями, не должны рассматриваться как некое одолжение банкам – по той простой причине, что если произошла совершенно непрогнозируемая, в чем-то рукотворная девальвация, то “летят” многие нормативы, и это никак не вина банков. Ты можешь оказаться в убытках или, наоборот, в прибылях исключительно по бухгалтерскому учету. Но ты не должен за это нести ответственность, поскольку это результат того, что ключевая ставка резко подскочила, а ставка рефинансирования осталась внизу. С точки зрения налоговой отчетности будут одни показатели, а с точки зрения отчетности перед регулятором (соблюдение нормативов по ставкам, по депозитам и кредитам в частности) – совершенно другие. К примеру, обвинять банки в том, что при ключевой ставке в 17% они не вписывались в 2% превышения средней ставки по вкладам, было бы нелогично.

Еще один наглядный пример – валютная ипотека, где из-за курсовых колебаний качество заемщиков резко ухудшилось. Если мы начнем доначислять резервы на все эти кредиты, мы “вылетим” за все нормативы. И что? Ну, давайте тогда после этого отзывать у всех, кто работает с этим сегментом, лицензии. Еще раз повторю, принятые ЦБ смягчения – это нормальное действие регулятора, позволяющее банкам работать в ситуации, сложившейся не по их вине.

Что касается сроков антикризисных мер, то я согласен, что они не должны быть бесконечными. С другой стороны, очевидно, что к 1 июля регулятор не сможет привести требования к первичному состоянию, поскольку ситуация вряд ли существенно улучшится. Как же быть банкам? Я согласен с ЦБ, что ухудшение экономической ситуации – не повод для того, чтобы вообще планку требований убрать и сказать “делайте, что хотите”. Но, с другой стороны, регулятору надо быть очень аккуратным, когда он приходит в банк и предъявляет формальные требования по соблюдению тех или иных параметров. Мне кажется, необходимо вникнуть в суть проблемы и посмотреть, что банк уже сделал для того, чтобы из этой ситуации выйти более или менее без потерь для себя, для своих клиентов, и что банк планирует сделать. Если он, допустим, не успевает в эти сроки, но планирует сделать в более длительный срок, надо заранее дать ему такую возможность. Это вопрос очень тонкий – вопрос индивидуальной настройки. Вопрос мотивированного суждения выходит здесь на первый план. Одно дело банк, который “наплевал” на все нормативы и только и ждет, когда регулятор закроет на это глаза. Другое дело, когда банк имеет программу действий, но не все удается в силу сложившихся обстоятельств. То есть это та самая ситуация, когда положительное мотивированное суждение ЦБ должно в полном объеме реализовываться, когда нужна ручная сборка, индивидуальная работа с банками.

Меня особенно беспокоит то, что мы достаточно легко прибегаем к экстраординарным мерам, когда они носят негативный характер. В частности, к решительным мерам по отзывам лицензий. Отзыв должен быть крайне редкой ситуацией, потому что это высочайшая ответственность перед клиентами кредитной организации не только менеджеров банка и его собственников, но и ЦБ. За каждым отзывом лицензии стоят сотни, по крайне